Меню Рубрики

Как двух людей нужно соединить анне карениной

Каждый, кто хорошо знаком с содержанием романа Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», или, хотя бы, внимательно смотрел фильм с одноимённым названием, без труда ответит на поставленный в игре вопрос — чтобы почувствовать себя счастливой, Анне необходимо было соединить сына и Алексея.

Отвечаю на вопросы не смотря фильма,но я читала книгу «Анна Каренина»,что намного лучше и достовернее. Задача у Анны была соединить вместе СЫНА И АЛЕКСЕЯ — именно этот третий вариант ответа в игре будет правильным,отвечайте смело и проходите дальше.

Поставленный вопрос и является главной проблемой для героини — Анны Карениной. Тут ответ ясен, он на ТРЕТЬЕЙ строке — СЫНА И АЛЕКСЕЯ. Эти два человека — сын и любовник были смыслом жизни женщины. Но, жаль, что Анна не смогла стать счастливой и быть рядом с ними.

«Анна Каренина» — очень психологическое, на мой взгляд, произведение. Анна не любила мужа, но любила сына. А муж не отдавал ей сына, и не поддавался на уговоры брата Анны. Поэтому она и говорила, что для счастья ей нужно соединить двух людей — сына и Алексея Вронского (любовника). У неё это не получалось, что приносило Анне Карениной страдания.

Главной героине одноименного романа Л.Н.Толстого Анне Карениной нужно соединить СЫНА И АЛЕКСЕЯ для того, чтобы самой стать счастливой и не бросаться под поезд. Но этого не произошло и финал романа, увы, печальный.

По сюжету произведения Льва Толстого «Анна Каренина» у Анны был сын, с которым она была в разлуке. Одна из самых трогательных сцен фильма, когда Анна видится с сыном. Также ей не суждено было быть с любимым человеком, Вронским. Вот каких два человека нужны были ей для полного счастья.

Ответить на этот вопрос можно без всяких подсказок. Анна была бы самой счастливой женщиной если бы рядом были два любимых человека, это ее сын и Алексей. Поэтому выбор ответа очевиден — Сына и Алексея, третий вариант.

Трагедия героини, на мой взгляд, была в нежелании подчиняться условностям и правилам. Для счастья нужен ей был любимый Вронский — АЛЕКСЕЙ (разводы были не в ходу в то время), а также СЫН, которого она была лишена. Получается, что её полностью лишили возможности испытывать хоть какое-то счастье. Третий.

Сюжет из фильма «Анна Каренина» в жанре любимое советское кино. Вопрос звучит так , что бы Анне стать счастливой кого же надо было соединить ? И правильной версией будет ответ , находящийся на третьем месте — СЫНА И АЛЕКСЕЯ.

источник

Лев Николаевич Толстой — один из самых выдающихся русских писателей. Он написал романы «Анна Каренина», «Война и мир», «Воскресение», автобиографические произведения «Детство», «Отрочество», «Юность», «Исповедь», повести «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», «Казаки», драмы «Живой труп», «Власть тьмы». Книги Льва Николаевича экранизируют по всему миру. Своей творческой деятельностью Толстой породил самобытное философское течение, основные принципы которого были открыты им в постоянных попытках самоанализа и проецирования собственной этической системы на внешний мир. Благодаря чему книги приобрели известность еще при жизни автора. Актуальность проблем, поднятых Львом Николаевичем, доказывают бессмертность его произведений.

«Совершенным произведением искусства будет только то, в котором содержание будет значительно и ново, и выражение его вполне прекрасно, и отношение к предмету художника вполне задушевно и потому вполне правдиво. Такие произведения всегда были и будут редки» [1, с. 37-38].

Л. Н. Толстой родился в дворянской семье в 1828 году. Он появился на свет в Ясной поляне (Тульская губерния) и стал четвертым ребенком в семье. Через 2 года умерла его мать, а еще через 7 лет скончался отец. Детей на воспитание взяла тетя. Учеба Толстому давалась с трудом, и нередко он получал низкие отметки. К сожалению, Льву Николаевичу так и не удалось окончить университет. Он всерьез увлекался музыкой и много времени проводил время за фортепиано. Он разучивал произведения великих композиторов, таких как Шуман, Шопен, Мендельсон, Бах, Моцарт. Кроме того, ему нравилось выражать свои мысли на бумаге, и он вел личный дневник. Впоследствии, это увлечение привело к созданию великих романов.

Лев Николаевич служил в армии юнкером и участвовал в Крымской войне. В те годы он написал рассказ под названием «Детство», который был опубликован в журнале «Современник». В 1860 году писатель начал работать над своим первым известным романом – «Война и мир». А через 13 лет он приступил к созданию второго, не менее известного романа, – «Анна Каренина».

При написании романа «Анна Каренина», Лев Николаевич вложил много личного в отношения Левина и Кити, ухаживания Константина за любимой девушкой напоминают ухаживания писателя за своей женой.

В. Я. Лакшин писал о Льве Николаевиче: «Первое, чему научился (или с рождения умел?) Толстой, — это говорить себе правду без утайки. Он преследует в самом себе любой оттенок фальши, всякий намек на неискренность, потому что без этого условия — откровенности с собой самим — нечего и думать о том, чтобы стать лучше» [2].

Множество героев писателя наделены полезными и важными человеческими качествами, которые позволяют им работать над своим характером и становиться лучше.

Анна Каренина — главная героиня одноименного романа великого писателя. Сюжетная линия произведения начинается с того, что Анна приезжает к своей сестре и намерена помирить ее с мужем, который изменил. На станции Анна знакомится с обаятельным молодым человеком по фамилии Вронский и эта встреча кардинально меняет ее жизнь.

В начале произведения описывается страшное событие: на глазах у Анны под колесами поезда умирает смотритель. Зачастую такие роковые события сильно западают в душу человека и то они часто могут расцениваться как знаки судьбы. Анна не стала исключением.

«Дурное предзнаменование, – сказала она» [4, с. 17].

Подобные «знаки» могут достаточно сильно влиять на дальнейшее поведение людей. Многие люди принимают близко к сердцу такого рода события. Сохраняют их в памяти, сами того не желая, мысленно возвращаются к ним и вспоминают их вновь и вновь.

Такой психологический настрой способен привести к неприятностям. Разумнее фокусировать внимание на положительных моментах и стараться не придавать значения плохим событиям, которые происходят в жизни. Но главная героиня была слишком чувствительна и эмоциональна, чтобы после увиденного избежать мрачных мыслей.

Судьба еще раз сталкивает Анну с Вронским, в этот раз на балу. И молодой человек, влюбившись в нее без памяти, решает отправиться за героиней, куда бы она ни поехала. Анне нравится Вронский, его внешность ей приятна, ее привлекает его внутренний мир. Джентльмен моложе ее на несколько лет, его внимание льстит главной героине. Женщина не отталкивает его, несмотря на то, что замужем. Почему же так происходит? Дело в том, что Анна в браке совсем несчастлива. А если человек не чувствует удовлетворение от своей жизни, то порой, готов схватиться за любую возможность, которая способна подарить надежду на счастье.

Анна делает попытку вернуться к мужу, старается отыскать в нем что-то родное, но его каждое действие и всякое слово только раздражают женщину. У них есть общий сын Сережа, но даже ради него Анна не готова вычеркнуть Вронского из своей жизни. Она уверяет себя в том, что именно этот человек сможет подарить ей счастье.

Правильно ли Анна поступает? У нее есть семья. Алексей Каренин ей преданно верен. Хоть внешне он и выглядит несколько черствым, на самом деле он невероятно любит свою жену. Для нее и сына он делает все, на что только способен. Но Анне этого недостаточно, она желает совершенно иного. Женщине не хватает чувств, любовной страсти, приключений. Алексей живет по четкому плану, не проявляя при этом лишних эмоций. Анна же желает ощутить вкус жизни в полной мере, и потому решается на роман с Вронским. Тем самым она делает больно не только своему мужу, но и любимому сыну. В этом поступке отчетливо проявляется эгоизм главной героини. Она думает исключительно о своих желаниях и потребностях, забывая о родных людях, которые всегда находились рядом.

Через год Анна решает признаться мужу в том, что неверна ему. Она надеется на то, что муж подаст на развод и отпустит ее. Но он не согласен, Каренин готов закрыть глаза на измену и предлагает скрыть ее роман от света, иначе женщина больше не сможет общаться с сыном.

Предложение мужа весьма удивляет Анну. Ведь измена – это предательство и узнав о ней, в большинстве случаев, человек почувствует гнев, обиду, разочарование, отчаяние, досаду. Измена способна перечеркнуть хрупкое доверие, которое связывает двух людей. А без него, брак будет являться одним лишь названием: когда счастливы на людях, а в душе чужды друг другу. Однако Алексей сильно любит Анну и считает, что принял верное решение. В глубине души он надеется, что жена одумается и вернется, что их брак еще можно будет спасти. Такое мышление свойственно людям, которые любят всем сердцем и готовы бороться за свою любовь. Всем хочется верить в лучшее и порой люди закрывают глаза на самые очевидные вещи.

Анна испытывает гнев. Вероятно, ее эго не способно принять тот факт, что все вокруг происходит совсем не так, как ей того хотелось. Но все же, главная героиня соглашается на предложение мужа. Под сердцем она уже носит ребенка от Вронского, и ее муж обещает принять его, как своего собственного.

Что же чувствует Вронский? Он любит Анну, но женитьба на ней принесет ему слишком много сложностей. Ему придется отказаться от прежней жизни, и он вынужден будет уйти в отставку. А он любит полковую жизнь и не желает с ней прощаться. Поэтому Вронский также, как и Анна, молча принимает решение Алексея. Однако он продолжает ее навещать. Жизнь молодых людей вновь наполняется ложью и обманом.

Может ли человек быть счастлив, если испытывает угрызения совести? Если прячется от мира и постоянно обманывает свое окружение? Что испытывала Анна во время встреч с возлюбленным? Ведь ее счастье было омрачено горечью предстоящих разлук и постоянной ложью.

Вторые роды у Анны проходят тяжело, и она чуть не умирает. Главная героиня уверена, что ее мучениям скоро конец. Женщина просит прощения у своего мужа. Теперь ей кажется, что он — замечательный человек. Каренин заботится о ней и ухаживает за новорожденной малышкой. Но Анна понимает, что не достойна подобного отношения. Ведь она совершила множество плохих поступков. Вронского же она гонит от себя, ей неприятно видеть лицо своего искусителя. Анна уверена, что именно он стал виновником кардинальных изменений в ее жизни.

Главная героиня чувствует, что скоро умрет. Она впервые начинает видеть события со стороны, а не через призму собственного «я». Алексей теперь предстает перед ней в ином свете. Он кажется ей практически святым человеком, который принял ее обратно после страшного обмана. Женщина подзывает его к постели и говорит:

«Я все та же. Но во мне есть другая, я ее боюсь — она полюбила того, и я хотела возненавидеть тебя и не могла забыть про ту, которая была прежде. Та не я. Теперь я настоящая, я вся. Я теперь умираю. Одно мне нужно: ты прости меня, прости совсем! Я ужасна. Я знаю, этого нельзя простить. Ты слишком хорош!» [4, с. 331].

Анна впервые обретает душевное спокойствие. Она счастлива от того, что мучениям близится конец.

Перед смертью многие люди начинают прокручивать в голове свою жизнь, вспоминая жизненные ситуации и совершенные поступки. И наконец, они осознают самое главное: где поступали дурно, а где достойно. Раскаяние накатывает с невероятной силой, и они благодарны тому просветлению, которое наступает в их душе.

Это ощутила и Анна. Но у судьбы были другие планы, и женщина не умирает. Она поправляется и вновь начинает ненавидеть мужа. Анну больше не трогают его поступки. Она собирает вещи и уезжает с Вронским в путешествие.

Впервые за все время главная героиня наконец ощутила безграничное счастье. «. Несчастье ее мужа дало ей слишком большое счастие, чтобы раскаиваться» [4, с. 371]. Однако ее любовник начинает тосковать по прежней жизни. Он старается сделать все, чтобы Анна не переживала, но сам теряет интерес к новой и столь чуждой для него жизни.

Женщина замечает, что в обществе ее не принимают. Она сильно переживает и вымещает свою злобу на возлюбленном. Анна начинает обвинять Вронского в том, что она находится в разлуке со своим сыном. Она не пытается услышать и понять любимого. Каренина, как ей свойственно, живет только своими чувствами и эмоциями.

«Живи один, сказал мудрец. Это значит то, что решай вопрос своей жизни сам с собой, с тем Богом, который живет в тебе, а не по советам или суждениям других людей» [4, с. 209-210].

Анна не привыкла решать проблемы. Ей кажется, что все должно быть именно так, как она того хочет. Главная героиня не видит, что совершает ошибки. А потому не готова за них платить. Во всех сложностях и бедах Анна привыкла обвинять только других. Она вовсе не думает о том, что у других людей тоже есть чувства.

Анна считает, что ее никто не любит и уже не может сделать ее счастливой. Но сама, любит ли она кого-то? Женщина покинула родной дом, сделала больно своему супругу, бросила любимого сына и новорожденную дочь. Все то время, пока они страдали, главная героиня испытывала огромное счастье рядом с Вронским. Ее не волновали чувства близких людей, она думала лишь о себе.

Как только появились первые проблемы в отношениях с Вронским, Анна вновь опустила руки и ощутила себя несчастной. Она не пыталась сохранить их союз, разобраться в том, как им жить дальше. Главная героиня отчаялась, обвинив во всех своих бедах одного Вронского.

Окружение не принимает Анну. Она ощущает себя одинокой и ненужной, ей очень тяжело. Муж отказывается подавать на развод, считая, что это грех. И Вронский взять Анну в жены не может.

Они часто ссорятся, положение пары осложняется с каждым днем все больше. Анна видит, что любимому она в тягость и не знает, что предпринять. Тем временем Вронский решает съездить к матери. Анна же, следует за ним, в надежде помириться. Но когда она попадает на железнодорожный вокзал, то осознает, что ей суждено сделать и бросается под поезд.

«Туда! – говорила она себе, глядя в тень вагона, на смешанный с углем песок, которым были засыпаны шпалы, – туда, на самую середину, и я накажу его и избавлюсь от всех и от себя» [4, с. 612].

Все проблемы исчезают под колесами стремящегося состава. Анна долгое время хотела стать счастливой. Она не желала бороться за свой «черствый» брак и не пыталась спасти отношения с Вронским. Проблемы слишком давили на нее, и Анна не желала их решать.

Если женщина счастлива с Вронским, то почему окружающие этого не понимают? Почему ее муж не согласен на развод? Почему общество не принимает их? Разве любовь — не главное в жизни?

Новость о самоубийстве Вронский воспринимает очень тяжело. Он считает, что во всем виноват, раскаивается и решает уехать добровольцем на войну.

Анна, бросившись под колеса поезда, намеренно наказала Вронского. Она не думала о том, что станет с ним после ее смерти и какой будет его дальнейшая судьба. Вероятно, когда человек совершает самоубийство, тем самым он «убивает» и своих близких. Так произошло и в случае с Анной. Вронскому жить стало настолько тяжело, что он отправился искать смерть на войну.

В книге «Анна Каренина» параллельно рассматриваются несколько историй. Если же читателю не станет близка и понятна главная героиня, то он непременно будет сочувствовать скромному и чистому душой Левину, который влюблен в чудесную девушку Кити.

«. Но что всегда, как неожиданность, поражало в ней, это было выражение ее глаз, кротких, спокойных и правдивых, и в особенности ее улыбка, всегда переносившая Левина в волшебный мир, где он чувствовал себя умиленным и смягченным, каким он мог запомнить себя в редкие дни своего раннего детства» [4, с. 24].

Но в силу своей молодости и глупости Кити отвергает его предложение выйти за него замуж. Левину становится больно от отказа, поэтому он уезжает в деревню.

Физическую боль лечат медицинскими препаратами, но от душевной боли лекарства нет. Левин постоянно работает и совсем не позволяет себе роскоши. Однако забыть Кити у него не получается. Она слишком глубоко запала в его душу. Судьба вновь сталкивает героев через несколько лет. Они оба счастливы, им легко общаться, они понимают друг друга с полуслова. И вот теперь, наконец, они решают пожениться.

Л. Н. Толстой наглядно показывает пример светлой, взаимной и искренней любви, описывая отношения Левина и Кити. Их слова честны, а поступки вызывают одобрение у читателей. Таким героям всегда сопереживают и радуются, когда они обретают счастье.

Левин и Кити тоже переживают трудные времена: смерть близкого человека, тяжелые роды. Константина посещают мысли о самоубийстве, но он понимает, что это не выход. Только он сам, своими действиями может наполнить счастьем жизнь своей семьи. А для этого нужно стараться, над этим необходимо работать.

Константин Левин – положительный герой, он пример для подражания. Он учит читателя думать о важном. Бесконечный вопрос: «Для чего я живу?» может привести в уныние. А ведь определенного ответа на него нет. Размышления на эту тему навевают грусть и отчаяние. Человек может опустить руки и ошибочно прийти к выводу, что в его жизни совсем нет ничего стоящего.

Но это не верный путь. Вопросы не должны долго оставаться без ответов, людям важна определенность во всех сферах жизни. Только сам человек может придать значимость своей судьбе. Необходимо стараться жить по законам совести и следовать по пути добра.

«Движение к добродетельной цели неотделимо от самосовершенствования, а совершенствование невозможно без самой крепкой узды воли. Главное же, не следует жалеть себя, успокаивать, ласкать свое самолюбие, как свойственно многим людям» [2, с. 305-307].

В своем произведении Л. Н. Толстой уделил внимание не только судьбе главной героини, но и отношениям Левина с Кити. Однако роман получил название «Анна Каренина». Но почему не иначе?

Поступки одного человека влияют не только на его жизнь, но и на судьбы других людей. Анна приехала в Москву и стала свидетелем случайной смерти человека. Это страшное событие предопределило ее будущее. Через несколько лет женщина аналогичным образом погибает под колесами поезда.

Но если бы Анна не приехала, то Вронский не заинтересовался бы ею. И возможно, сделал предложение прелестной Кити. Это же обстоятельство подмечает и сестра главной героини, Долли.

«Как счастливо вышло тогда для Кити, что приехала Анна, и как несчастливо для нее. Вот именно наоборот, — прибавила она, пораженная своею мыслью. — Тогда Анна так была счастлива, а Кити себя считала несчастливой» [4, с. 420].

Название книги позволяет увидеть некоторые причинно-следственные связи в жизни героев, которые показывает автор. Среди множества несвязанных событий улавливается тонкая нить, которая объединяет их в единую историю. Писатель использует подобную технику в романах «Война и мир» и «Счастливый билет». Он предоставляет читателям возможность заглянуть за кулисы мироздания и проследить связь между событиями, которая скрыта повседневности.

Анна Каренина является наглядным и поучительным примером человека, разрушающего свое собственное счастье через эгоизм и волю к самоудовлетворению любой ценой. Имя инфантильной, себялюбивой и гордой Анны Карениной в этом смысле становится нарицательным. Она противопоставляется Левину и вероятно, именно поэтому ее именем названа книга.

В начале романа перед нами предстает жизнерадостная, эмоциональная и своенравная Анна. Она находится замужем за Карениным, но не чувствует к нему любви. А потому и вся жизнь ей кажется пустой. Главная героиня ищет не только счастья, но понимания. В надежде все это получить, она поддается ухаживаниям обаятельного джентльмена Вронского.

Отношения молодых людей окутывает ложь. Сначала им приходится лгать Каренину, а затем они обманывают и свое окружение. Анна изо всех сил пытается быть счастливой и жаждет понимания. Но все ее отвергают и отворачиваются.

Отчуждение общества доводит главную героиню до отчаяния. Окружающие, глядя на нее, испытывают лишь презрение. Своим холодным отношением они подталкивают главную героиню к пропасти. Женщина страдает от того, что ее не понимают и не принимают ее чувств. Анна отвергнута высшим светом и не ощущает поддержки от любимого. А от того чувствует себя совершенно никому не нужной.

Тема одиночества пронизывает весь роман, начиная со знакомства Анны и Вронского и заканчивая ее решением броситься под поезд. Этот шаг завершает не только мучительную жизнь Анны, но и ее болезненные любовные скитания.

Главная героиня находится в поисках счастья, понимания и любви. Она не замечает достоинств своего мужа, не осознает и того, что Господь подарил ей здорового сына. Все ей кажется не тем и не так. Анна ощущает в своей жизни пустоту. И потому не случайно поддается ухаживаниям Вронского, она сама ищет любовных приключений. Пыталась ли главная героиня сохранить свою семью? Нет, она ставит свои потребности выше. Женщина длительное время играла по правилам светского общества, которые глубоко презирала. Она не сразу поддалась ухаживаниям Вронского. В душе она переживала сильнейшие чувства, и в итоге пошла у них на поводу.

Отвергнув свою семью, главная героиня пытается построить счастье с Вронским. Но ради любви она разрывает семейные узы. Предав свою семью, она вряд ли стала бы хорошей женой Вронскому и любящей матерью своей маленькой дочери. Анна раз и навсегда разрушает два важных душевных качества: материнскую любовь и супружескую верность. На протяжении всего произведения главная героиня думает только о себе и своих чувствах. Ей не жалко мужа, который очень старается сохранить семью и предстает перед ней беззащитным, любящим человеком. Женщина забывает и о своем сыне. А оказавшись рядом с Вронским, начинает обвинять его в свалившихся на них бедах.

Все идет не так, как хотела того Анна. Она не готова к сложностям и решению проблем. Эгоизм ее губит и ведет в могилу. Левин же напротив, за счет своего стремления к жизни, противостоит всем трудностям и своими руками создает семейное счастье. Произведение во многом является нравственно-поучительным. Толстой наглядно противопоставляет счастье несчастью, что делает описанные взаимоотношения на фоне друг друга более контрастными и завораживающими.

Если бы у Анны Карениной была возможность перестать потакать своим инстинктам и изменить себя, то выход из ее сложной ситуации был бы возможен, но она не совершает даже попытку. Анна – раба обстоятельств, но это полностью ее вина и ее выбор. Так же, как и смерть является ее выбором и попыткой показать, что она достойна большего (лучшей судьбы). Она пытается переломать обстоятельства и не принимает мир такой, какой он есть. Так поступают дети и подобно заносчивому и наглому ребенку она получает наказание от судьбы за свое надменное поведение.

Если бы Анна хотела направить энергию «Эго» в созидательное русло и переплавить стремление к саморазрушению, она, вероятно, нашла бы способ в смирении или других практиках. Но тогда не было бы этой книги, а ее судьба не послужила бы нам ярким примером того, как не нужно цепляться за представления о себе и мире, за свои Эго-инстинкты, свою гордость и значимость, доводя, тем самым, себя до погибели.

  1. Толстой Л.Н. Что такое искусство? / Собрание сочинений в 22 томах, Том 15. М, 1983.
  2. Лакшин В.Я. Пять великих имён: статьи, исследования, эссе, М., «Современник», 1988 г., с. 305-307. // http://vikent.ru/enc/3077/
  3. Толстой Л.Н. Путь жизни. М., 1993.а
  4. Толстой Л.Н. Анна Каренина. М., 1976.

Автор: Алексеева Дарья, писатель

Редактор: Бибикова Анна Александровна

  • Писать или не писать? – вот в чем вопрос https://psychosearch.ru/7reasonstowrite
  • Как стать партнером журнала ПсихоПоиск? https://psychosearch.ru/onas
  • Несколько способов поддержать ПсихоПоиск https://psychosearch.ru/donate

Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter

Не понравилась статья? Напиши нам, почему, и мы постараемся сделать наши материалы лучше!

источник

Действующие лица

Все смешалось в доме Облонских, но во владениях Толстого царит полный порядок. Красочная панорама главных действующих лиц разворачивается уже в первой части романа. Двойственная природа Анны просвечивает уже в той роли, которую она играет при первом появлении в доме брата, когда своим тактом и женской мудростью восстанавливает в нем мир и в то же время, как злая обольстительница, разбивает романтическую любовь молодой девушки. Быстро выбравшись из жалкого положения с помощью дорогой сестры, Облонский, светловолосый бонвиван с влажными глазами, уже при встрече с Левиным и Вронским исполняет роль искусного светского дипломата, которая ему отведена в романе. Множество поэтических образов передают нежность и пылкость Левина к Кити — сначала безответные, но потом возвышающиеся до толстовского идеала любви, трудного и божественного, то есть брака и рождения детей. Левин делает предложение не вовремя, но оно приносит Кити облегчение после ее неудачного романа с Вронским — своего рода неуклюжей влюбленности, которую она перерастет вместе с юностью. Вронский, поразительно красивый, но чересчур коренастый человек, чрезвычайно обходительный, но без всякого таланта, милый, но довольно заурядный, проявляет некоторую бесчувственность к Кити, которая впоследствии легко может перейти в бездушие и даже жестокость. Увлеченный читатель отметит, что торжествующий влюбленный в первой части книги не кто-то из молодых людей, а величавый Каренин с некрасивыми ушами. Мы подходим к главной морали книги: брак Карениных, где нет истинной любви, так же греховен, как любовь Анны к Вронскому. Здесь же, в первой части зарождается тема этой трагической любви, и вступлением к ней служат три супружеские измены, которые Толстой противопоставляет друг другу:

Читайте также:  Как соединить две записи с диктофона

1) Долли, увядающая женщина 33-х лет, многодетная мать, находит любовную записку, написанную ее мужем Стивой Облонским молодой француженке, гувернантке их детей.

2) Брат Левина Николай, жалкая личность, живет с доброй, но необразованной женщиной, которую в порыве общественного рвения, свойственного этой эпохе, он забрал из дешевого публичного дома.

3) Последнюю главу первой части Толстой завершает историей Петрицкого и баронессы Шильтон — легкомысленным адюльтером без обмана и разрушения семейных уз.

Эти три случая незаконных связей — Облонского, Николая Левина и Петрицкого — как бы маячат на полях нравственных и душевных переживаний Анны. Нужно отметить, что трагедия Анны начинается в ту минуту, когда она встречает Вронского. Действительно, Толстой так выстраивает действие, что события первой части, происходящие за год до того, как Анна становится любовницей Вронского, бросают роковую тень на ее трагическую судьбу. С художественной силой и тонкостью, прежде русской литературе неведомыми, Толстой соединяет тему насильственной смерти с темой пылкой страсти Вронского и Анны. Роковая смерть железнодорожного сторожа, совпавшая с их знакомством, становится мрачным и таинственным предзнаменованием, соединившим их. Вронский хладнокровно помогает семье покойного лишь потому, что Анна беспокоится о ней. Замужние великосветские дамы не должны принимать подарков от незнакомых мужчин, а Вронский делает Анне этот подарок. Еще нужно отметить, что Анна стыдится и благородного жеста, и внезапного сближения, выросшего из случайной смерти или несчастного случая, словно это — первый шаг в ее неверности мужу, поступок, о котором нельзя упоминать в присутствии Каренина или Кити, влюбленной во Вронского. А всего острее Анна вдруг понимает, что это происшествие, ознаменовавшее ее встречу с Вронским и попытку уладить дела изменника-брата, — дурной знак. Ее охватывает непонятная печаль. Один прохожий говорит другому, что внезапная смерть — самая легкая. Анна слышит эту фразу, она западает ей в душу, чтобы впоследствии вырасти в нечто большее.

Не только неверность Облонского в начале книги гротескно пародирует судьбу его сестры. Еще одна необыкновенная тема промелькнет в эпизодах этого утра — тема многозначительных сновидений. Сон Стивы определяет его беззаботную, переменчивую натуру, точно так же, как позднее пророческий кошмар Анны — ее глубокую, богатую и трагическую личность.

Хронология Толстого

Хронология в «Анне Карениной» построена на уникальном для мировой литературы чувстве времени. Досконально изучив первую часть книги (34 небольшие главы, составляющие 135 страниц), читатель остается в убеждении, что утренние, полуденные и вечерние часы на протяжении по крайней мере целой недели жизни нескольких персонажей изображены с изумительной обстоятельностью. Мы остановимся на реальных событиях, но прежде уместно будет поговорить о том, как и когда едят герои книги.

Каков был распорядок дня в состоятельных московских или петербургских домах в 70-е гг. прошлого века? Завтрак, около девяти часов, состоял из чая или кофе, хлеба с маслом или, как у Облонских, калача. Легкий ланч между двумя и тремя часами, а затем сытный обед около половины шестого, с русским ликером и французскими винами. Вечерний чай с пирогами, вареньем и разными русскими лакомствами подавался между девятью и десятью часами, после чего семья удалялась в свои покои, но наиболее легкомысленные ее члены могли завершить день ужином в городе в одиннадцать часов вечера или даже позже.

Действие романа начинается в восемь часов утра, в пятницу, 11 февраля (по старому стилю) 1872 г. Эта дата нигде не упоминается, но ее легко установить.

1) Политические события накануне турецкой войны, которые упоминаются в последней части романа, приурочивают его конец к июлю 1876 г. Вронский становится любовником Анны в декабре 1872 г. Эпизод на скачках происходит в августе 1873 г. Вронский и Анна проводят лето и зиму 1874 г. в Италии и лето 1875 г. — в имении Вронского, потом в ноябре они едут в Москву, где Анна кончает жизнь самоубийством майским воскресным днем 1876 г.

2) В 6-й главе первой части говорится, что Левин провел два месяца (с середины октября до середины декабря 1871 г.) в Москве, затем перебрался в загородное имение на два месяца и в феврале вернулся в Москву. Через три месяца поздней весной начинаются драматические события книги (глава 12, часть вторая).

3) Облонский читает в утренней газете о графе Бейсте, австрийском после в Лондоне, который едет через Висбаден в Англию. Это происходит перед благодарственным молебном в честь выздоровления принца Уэльского, который служили во вторник, 15/27 февраля 1872 г., и поэтому единственная возможная пятница — 11/23 февраля 1872 г.

Из 34 небольших глав, составляющих первую часть, первые пять последовательно описывают действия Облонского. Он просыпается в восемь часов утра, завтракает между девятью и девятью тридцатью и около одиннадцати приезжает в присутствие. Около двух часов дня туда неожиданно приходит Левин. С 6-й главы Облонский исчезает из поля зрения автора и в центре его внимания оказывается Левин. В первый раз Толстой изменяет хронологическую последовательность и начинает линию Левина. Мы ненадолго возвращаемся на четыре месяца назад, затем (в главах 7–9) следуем за Левиным с его прибытия в Москву в пятницу утром, когда он беседует со своим сводным братом, у которого он остановился, до его прихода на службу к Облонскому, а затем — на каток в четыре часа дня, где он катается с Кити. Облонский появляется вновь в конце 9-й главы: он приходит около пяти, чтобы привести Левина на обед в «Англию», описанный в 10-й и 11-й главах. Затем Облонский опять исчезает. Мы узнаем, что Левин возвращается домой, чтобы переодеться, и направляется на вечер к Щербацким; попадаем туда и ждем его (глава 12). Он появляется (глава 13) в семь тридцать, и в следующей главе описана встреча Левина с Вронским. На протяжении десятка страниц (главы 12 — 14) мы остаемся наедине с Левиным и Кити. Левин уходит около девяти часов вечера. Вронский остается еще примерно на час. Щербацкие беседуют перед сном (глава 15), и в 16-й главе описано, как окончил день Вронский (приблизительно до полуночи). Здесь читатель заметит, что остаток вечера, после того как Левин покидает Щербацких, будет описан позже. Тем временем этот первый день романа, пятница 11 февраля, в 16-й главе для Вронского подошел к концу, он крепко спит после ужина в гостиничном номере; Облонский же завершает этот драматичный и бурный день в ночном ресторане.

Следующий день, суббота 12 февраля, начинается в одиннадцать часов, когда Вронский и Облонский приезжают на станцию Петербургской железной дороги, чтобы встретить поезд из Петербурга, в котором едут мать Вронского и сестра Облонского (главы 17 — 18). Оставив Анну у себя дома, Облонский едет на службу около полудня, и мы наблюдаем за первым днем Анны в Москве (до девяти тридцати вечера); рассказ о субботних событиях занимает двадцать страниц.

Главы 22 — 23 (около 10 страниц) посвящены балу, который происходит через три или четыре дня, в среду 16 февраля 1872 г.

В следующей, 24-й главе Толстой прибегает к приему, который намечен в 6-й — 8-й главах и последовательно проводится в книге: он опрокидывает время, когда речь идет о Левине. Мы возвращаемся к 11 февраля, в ночь на субботу, чтобы последовать за Левиным, уехавшим от Щербацких к брату, куда он приезжает в девять тридцать и ужинает с ним (главы 24 — 25). На следующее утро, в субботу, Левин уезжает в свое имение в Центральной России не с Петербургской станции, куда прибывает Анна, а с Нижегородской. Имение расположено недалеко от Тулы в трехстах километрах к югу от Москвы, и его вечер там изображен в главах 26 — 27.

Потом мы забегаем чуть вперед: четверг, 17 февраля 1872 г., — после бала Анна уезжает в Петербург, куда она прибывает на следующее утро (главы 29 — 31), около одиннадцати часов утра, в пятницу 18 февраля. Эта пятница целиком описана в главах 31 — 33, где Толстой воспользовался точной хронологией специально для того, чтобы ироническими полунамеками передать расписанное по минутам существование Каренина, впоследствии разрушенное.

Встретив Анну на вокзале, он тотчас же уезжает председательствовать в комитет, возвращается в четыре часа дня, в пять часов они ждут гостей к обеду, он уезжает около семи на заседание совета, возвращается в девять тридцать, пьет чай с женой, возвращается в свой кабинет и ровно в полночь входит в супружескую спальню. В последней, 34-й главе Вронский возвращается домой в ту же пятницу. Из этого краткого анализа хронологии видно, что Толстой использует время как художественный инструмент всегда по-разному и в разных целях. Размеренный ход жизни Облонского в первых пяти главах подчеркивает однообразие его будней: с восьми часов утра до обеда примерно в половине пятого вечера его животное существование не может омрачить даже несчастье жены. Первая часть начинается с описания этого однообразия и симметрично завершается более величавым и неукоснительным распорядком дня Каренина, шурина Облонского. Внутренний переворот в жизни Анны нисколько не меняет расписания ее мужа, — выполнив свои служебные обязанности и все административные дела, он преспокойно и степенно отправляется в спальню, дабы получить свою порцию законных супружеских радостей. «Время» Левина перебивает размеренный распорядок Облонского резкими рывками в хронологической канве, сотканной Толстым, которые передают нервную, порывистую натуру. И наконец, мы замечаем поразительную гармонию, которую являют собой две характерные сцены первой части: вечерний бал, где мечтательная Кити очарована Анной, и ночное путешествие Анны в Петербург с мелькающими в ее сознании причудливыми фантазиями. Эти две сцены воздвигают две внутренние колонны в том здании, где «время» Облонского и «время» Каренина образуют два флигеля.

Как нам правильно понять композицию грандиозного романа? Ключ можно найти только в распределении времени.

Цель и достижение Толстого — единовременное развитие основных линий романа, и мы должны исследовать их синхронизацию, чтобы объяснить ту магическую прелесть, которой он завораживает нас.

В первых 21 главах главный конфликт сосредоточен вокруг скандала в доме Облонских. Он помогает ввести два новых сюжета: 1) треугольник: Кити — Левин — Вронский; 2) начало темы Анны и Вронского. Отметьте, что Анна (с грацией и мудростью ясноглазой богини Афины) мирит брата с женой и в то же самое время демонически разрывает помолвку Кити и Вронского, пленяя последнего. Измена Облонского и несчастье Долли подготавливают тему Вронского — Анны, которая не разрешится так легко, как неприятности Облонского — Долли и горечь Кити. Долли прощает своего мужа во имя детей и своей любви к нему, Кити через два года выходит замуж за Левина, который оказывается прекрасным мужем. Брак этот явно нравится Толстому, но Анна, демоническая красавица книги, разрушит свою семейную жизнь и погибнет.

На протяжении первой части (34 главы) семь судеб поставлены в один временной ряд: Облонский, Долли, Кити, Левин, Вронский, Анна и Каренин. Отношения в семье Облонских и Карениных испорчены с самого начала, потом они наладятся у Облонских, но начнут разрушаться у Карениных. Полный разрыв отношений произошел у двух гипотетических пар — в распавшейся паре Вронского и Кити и точно так же распавшейся паре Левина — Кити. Таким образом, Кити остается одинокой, Левин — тоже одинок, а Вронский (временно соединенный с Анной) грозит разрушить каренинскую пару. Итак, отметим некоторые важные моменты первой части: автор перетасовывает 7 персонажей, нужно следить за 7 судьбами (их связывают маленькие главы), и эти 7 жизней текут в одной хронологической последовательности, исходное время — февраль 1872 г.

Часть вторая состоит из 35 глав и начинается для всех участников в середине марта того же 1872 г., но затем мы становимся свидетелями любопытного явления: треугольник Вронский — Каренин — Анна проживает свою жизнь быстрее, чем одинокий Левин или одинокая Кити. Это прелестная деталь в структуре романа — пары живут быстрее, чем одиночки. Если взглянуть на линию Кити, мы увидим, что одинокая девушка, чахнущая в Москве, 15 марта проходит осмотр у знаменитого доктора, но несмотря на ее собственные беды, она помогает нянчить и выхаживать шестерых детей Долли, заболевших скарлатиной (младшему всего два месяца), а затем в начале апреля 1872 г. родители увозят Кити на немецкий курорт Соден. Об этом рассказывается в первых трех главах второй части. Только в 30-й главе мы следуем за Щербацкими в Соден, где время и Толстой полностью вылечивают Кити. Пять глав повествуют об этом лечении, затем в конце июня 1872 г. Кити возвращается в Россию, в имение Облонских-Щербацких, расположенное неподалеку от поместья Левина. На этом обрывается линия Кити во второй части.

В той же второй части жизнь Левина в деревне в точности синхронизирована с жизнью Кити в Германии. О его деятельности повествуют шесть глав: 12 — 17. Они обрамлены главами, изображающими жизнь Вронского и Карениных в Санкт-Петербурге, и самое главное в них то, что треугольник Вронский — Каренины живет быстрее, чем Кити или Левин в течение года с лишним. С 5-й по 11-ю главу муж все раздумывает, а Вронский упорно добивается своего, и к 11-й главе после целого года настойчивых домогательств Вронский становится любовником Анны. Это происходит в октябре 1872 г. Но для Левина и Кити стоит весна 1872 г. Они отстают во времени на несколько месяцев. Другой рывок вперед происходит в двенадцати главах, с 18-й по 29-ю, в которых изображен знаменитый эпизод скачек, завершающийся признанием Анны в измене, это август 1873 г. (осталось три года до конца романа). Затем действие снова поворачивает вспять, мы возвращаемся к весне 1872 г., к Кити, находящейся в Германии. Таким образом, в конце второй части мы наблюдаем любопытную картину: Кити и Левин отстают во времени на 14 или 15 месяцев от Вронского и Карениных. Повторим, что пары движутся быстрее, чем одиночки. В третьей части, состоящей из 33 глав, мы ненадолго остаемся с Левиным, потом вместе с ним наносим визит Долли в имении Облонских перед приездом Кити, и наконец в 12-й главе летом 1872 г. Левину является прелестное видение — Кити едет в карете со станции, возвращаясь из Германии. В следующих главах мы оказываемся в Петербурге с Вронским и Карениными после сцены скачек (лето 1873 г.), а затем опять возвращаемся к сентябрю 1872 г. в имение Левина, из которого он в октябре 1872 г. непонятно зачем уезжает в Германию, Францию и Англию. Мне бы хотелось подчеркнуть, что Толстой в затруднении. Его любовники и обманутый муж живут быстрее, они сильно опередили одинокую Кити и одинокого Левина: в первых 16 главах четвертой части стоит уже середина зимы 1873 г. Толстой нигде не обмолвился, сколько времени Левин провел за границей, и разница более чем в год между временем Левина — Кити и Вронского — Анны проступает только в одной хронологической ремарке в 11-й главе второй части, где сказано, что Анна стала любовницей Вронского: целый год Вронский добивался этого, и наконец она сдалась — на этот промежуток Левин и Кити отстают от них. Но читатель не может пристально следить за временем в романе, даже талантливые читатели редко бывают настолько внимательны, поэтому мы заблуждаемся, считая и чувствуя, что эпизоды с участием Вронского и Анны полностью синхронизированы с эпизодами, где участвуют Левин и Кити, и разнообразные события этих жизней происходят примерно в одно и то же время. Читатель уверен, что мы передвигаемся в пространстве: из Германии в Центральную Россию, из деревни в Петербург или в Москву и обратно, но он вовсе не осознает, что мы движемся и во времени: то забегаем вперед вместе с Вронским и Анной, то возвращаемся назад с Левиным и Кити.

В первых пяти главах четвертой части мы следим за развитием темы Вронского — Карениных в Петербурге. Середина зимы 1873 г., Анна ждет ребенка от Вронского. В 6-й главе Каренин приезжает в Москву по своим общественным делам, и в это же время сюда прибывает Левин после поездки за границу. Облонский в 9-й — 13-й главах устраивает у себя обед в первую неделю января 1874 г., где вновь встречаются Левин и Кити. Ровно через два года после начала романа происходит сцена с мелом, как вам подсказывает этот временной указатель; но для читателя и Кити (посмотрите на некоторые указания в ее разговоре с Левиным за ломберным столом, когда они пишут мелом) почему-то прошел только год. И вот что удивительно: есть разница между физическим временем Анны и духовным временем Левина.

К четвертой части, точно в середине книги, все 7 судеб опять поставлены в один временной ряд, как в начале книги, в феврале 1872 г. Наступил январь 1874 г. по моему календарю и календарю Анны, но согласно календарю читателя и Кити идет всего лишь 1873 г. Во второй половине четвертой части (главы 17 — 23) Анна чуть не умирает от родов в Петербурге, затем происходит временное примирение Каренина с Вронским, и Вронский пытается покончить с собой. Часть четвертая заканчивается в марте 1874 г. Анна порывает с мужем и вместе с любовником уезжает в Италию. Часть пятая состоит из 33 глав.

7 персонажей живут синхронно совсем недолго. Вронский и Анна в Италии вновь опережают остальных. Это напоминает гонки. Женитьба Левина в первых шести главах происходит ранней весной 1874 г., и когда мы снова встречаем Левиных сначала в деревне, а затем у постели умирающего брата (главы 14 — 20), уже наступил май 1874 г. Но Вронский и Анна (втиснутые между этими двумя цепочками глав) опередили их на два месяца и наслаждаются июльским теплом в Риме. Теперь синхронизирующее звено между двумя группами персонажей — одинокий Каренин. Поскольку в книге 7 главных героев и действие основано на их парном соединении, а число 7 — нечетное, один человек естественно выпадает из игры и остается без пары. Вначале лишним был Левин, теперь Каренин. Мы возвращаемся к Левиным весной 1874 г., а затем участвуем в разнообразной деятельности Каренина и постепенно приближаемся к марту 1875 г. К этому времени Вронский и Анна вернулись в Петербург, проведя год в Италии. Очаровательная сцена свидания с сыном, которому 1 марта исполнилось 10 лет. Вскоре после этого она с Вронским уезжает в его загородное имение, расположенное неподалеку от имений Облонского и Левина.

Посмотрите, как 7 жизней вновь движутся в одной хронологической последовательности с июня до ноября 1875 г. в шестой части, которая состоит из 33 глав. Мы проводим первую половину лета 1875 г. с Левиными и их родственниками, потом в июле Долли отправляется в экипаже в имение Вронского, чтобы поиграть там в теннис. Облонский, Вронский и Левин встречаются в остальных главах на земских выборах 2 октября 1875 г., а через месяц Вронский и Анна уезжают в Москву.

Седьмая часть состоит из 31 главы. Это самая важная часть в книге, ее трагическая кульминация. Мы вновь оказываемся в Москве в ноябре 1875 г. 6 персонажей составляют пары: непрочная, уже отмеченная печатью горечи пара Вронского — Анны, ожидающие потомства Левины и Облонские. У Кити рождается ребенок, и в начале мая 1876 г. мы посещаем вместе с Облонским Каренина в Петербурге. Затем возвращаемся в Москву. Здесь начинается ряд глав, с 23-й до конца седьмой части, посвященных последним дням Анны. Ее самоубийство происходит в середине мая 1876 г. Я уже говорил об этих бессмертных страницах. Восьмая, последняя часть — довольно громоздкая махина, состоящая из 19 глав. Толстой использует прием, который уже встречался в книге и раньше: перемещает героев из одного места в другое; таким образом, действие переносится от одной группы людей к другой. Поезда и экипажи играют важную роль в романе: Анна дважды путешествует в первой части из Петербурга в Москву и обратно в Петербург. Облонский и Долли в разных главах оказываются как бы путешествующими посредниками, переносящими читателя туда, куда Толстой хочет их направить. Облонский в конце концов получает прекрасную работу с большим окладом за те услуги, которые он оказал автору. Теперь, в первых пяти главах последней, восьмой части сводный брат Левина Сергей путешествует тем же поездом, что и Вронский. Время действия можно легко установить благодаря многочисленным упоминаниям военных событий. Славяне из Восточной Европы, сербы и болгары, сражались с турками. Это происходило в августе 1876 г., через год Россия вступит в войну с Турцией. Вронский во главе добровольного полка отбывает на фронт. Сергей в том же поезде едет к Левиным, и это обстоятельство связывает нас не только с Вронским, но и с Левиным. Последние главы посвящены семейной жизни Левиных в деревне и обращению Левина к Богу по указке Толстого.

Из этого исследования видно, что переходы у Толстого значительно менее гибкие и продуманные, чем переходы от группы к группе внутри глав в «Мадам Бовари». Краткая, резко обрывающаяся глава заменяет долгий параграф у Флобера. Но необходимо отметить, что у Толстого действует значительно больше персонажей. У Флобера верховая езда, прогулка, танец, поездка в экипаже между деревней и городом, многочисленные мелкие действия, движения служат этими переходами от сцены к сцене внутри глав. В великом романе Толстого лязгающие паровозы перевозят и убивают героев, и любой старомодный переход используется для смены одной главы другой, например новая часть или глава часто начинается с самого обыкновенного утверждения о том, что прошло столько-то времени и что те или иные герои поступают так или иначе в том или ином месте. В поэме Флобера больше музыкальной стройности, это одно из самых музыкальных произведений мировой литературы; в великом романе Толстого больше мощи.

Таков движущийся каркас книги, который можно назвать гонкой: сначала все 7 персонажей идут нога в ногу, затем Вронский и Анна вырываются вперед, оставляя позади Левина и Кити, опять подравниваются, а потом, с забавной поспешностью прелестных кукол, Вронский и Анна опять опережают остальных, но ненадолго. Анна не закончит этой гонки. Из 6 героев автор до конца книги сохраняет интерес лишь к Левину и Кити.

Образность можно определить так: писатель средствами языка пробуждает у читателя чувство цвета, облика, звука, движения или любое иное чувство, вызывая в его воображении образы вымышленной жизни, которая станет для него столь же живой, как его собственное воспоминание. Для создания этих ярких образов у писателя есть широкий спектр приемов, начиная кратким выразительным эпитетом и кончая отточенными примерами изобразительного мастерства и сложными метафорами.

1) Эпитеты. Среди самых изумительных отметим такие: «шлюпающие и шершавые» — прилагательные, великолепно передающие скользкую внутренность и грубую поверхность выбранных Облонским устриц, которые он с наслаждением уплетает в ресторане во время обеда с Левиным. Нужно обратить внимание на прилагательные, употребленные в сцене бала, подчеркивающие девическую прелесть Кити и опасное очарование Анны. Особенно интересно поразительное сложносоставное прилагательное: тюлево-ленто-кружевно-цветное, описывающее толпу дам на балу. Княгиня Щербацкая называет вялых стареющих завсегдатаев клубов шлюпиками — детское словцо, обозначающее крутое яйцо, ставшее совсем мягким и рыхлым от слишком долгого катания во время пасхальных игр, где яйца катаются и стукаются друг об друга.

2) Жесты. Облонский, когда ему бреют верхнюю губу, отвечая на вопросы слуги (приедет ли Анна одна или с мужем), поднимает палец вверх, а Анна, разговаривая с Долли о «способностивсе забыть», «делает жест перед лбом».

3) Примеры иррационального прозрения. Множество примеров из полусна Анны в поезде.

4) Яркие комедийные черты. Старый князь думает, что он передразнивает свою жену, когда самодовольно и жеманно ухмыляется и делает реверансы, говоря о выгодной партии для дочери.

5) Примеры изобразительного мастерства. Их бесчисленное множество. Долли жалко сидит перед трюмо и быстрым глубоким голосом, скрывающим ее страдание, спрашивает мужа, что он хочет. Выпуклые ногти Гриневича, липкие губы старой, сонной, блаженной охотничьей собаки — все это чудесные и незабываемые образы.

6) Поэтические сравнения. Толстой редко использует их, говоря о чувствах: например, прелестные отсылки к рассеянному свету и бабочке на балу и в сцене, когда Кити катается на катке.

7) Вспомогательные сравнения. Они обращены скорее к разуму, чем к зрительному восприятию, к этическому, а не эстетическому началу. Когда чувства Кити перед балом сравниваются с чувствами юноши перед битвой, смешно было бы увидеть Кити в форме лейтенанта, но сравнение это вполне годится для черно-белой словесной схемы и имеет иносказательный оттенок, который Толстой последовательно применяет в некоторых последующих главах.

Читайте также:  Как склеить два dvd в один

В прозе Толстого далеко не все приемы относятся к явной образности. Иносказательные сравнения незаметно переходят в назидательные интонации с их многозначительными повторами, выражающими отношение Толстого к ситуациям и настроениям людей. Тут особенно важно выделить прямые утверждения, открывающие главы: «Облонский в школе учился хорошо…» или: «Вронский не знал семейной жизни…»

«Старые кудрявые березы, обвис шие всеми ветвями от снега, казалось, были разубраны в но вые торжественные ризы». (Часть первая, глава 9.)

«…но для Левина так же легко было узнать ее в этой толпе, как розан в крапиве. Все освещалось ею. Она была улыбка, озарявшая все вокруг. Место, где она была, показалось ему недоступною святыней… Он сошел вниз, избегая подолгу смотреть на нее, как на солнце, но он видел ее, как солнце, и не глядя». (Глава 9.) «Он чувствовал, что солнце приближалось к нему». (Глава 9.) «как солнце зашло за тучи, лицо ее утратило всю свою ласковость». (Глава 9.) «Татарин… тотчас, как на пружинах, положив одну переплетенную карту и подхватив другую, карту вин». (Глава 10.) «Она не могла верить этому, как не могла бы верить тому, что в какое бы то ни было время для пятилетних детей самыми лучшими игрушками должны быть заряженные пистолеты». (Глава 12.)

«Кити испытывала после обеда до начала вечера чувство, как юноша перед битвою». (Глава 13.)

Анна: «Помню и знаю этот голубой туман, вроде того, что на горах в Швейцарии. Этот туман, который покрывает все в блаженное то время, когда вот-вот кончится детство, и из этого огромного круга, счастливого, веселого, делается путь все уже и уже…» (Глава 20.)

«из зала несся стоявший в них равномерный, как в улье, шорох движения». (Глава 22.)

«Но вопреки этому виду бабочки, только что уцепившейся за травку и готовой, вот-вот вспорхнув, развернуть радужные крылья». (Глава 23.)

«И на лице Вронского… она (Кити) видела то поразившее ее выражение потерянности и покорности, похожее на выражение умной собаки, когда она виновата». (Глава 23.)

Сравнения делятся на уподобления и метафоры или сочетают то и другое. Вот несколько примеров:

«Туман висел над морем, как дымка».

Это уподобление. Такие связки, как «подобно», «словно», характерны для уподоблений — один предмет выглядит как другой. Если вы продолжите сравнение, сказав, что туман был похож на дымчатую вуаль невесты, — это развернутое уподобление с элементами поэзии, но если вы скажете, что туман был похож на вуаль толстой невесты, чей отец был еще толще и носил парик, это уже будет ветвистое сравнение, искаженное бессмысленным продолжением. Такие сравнения используют Гомер в своем эпическом повествовании и Гоголь, описывая фантасмагорические сны.

«Дымка тумана повисла между небом и землей».

Связка «как» исчезла, сравнение стало составной частью метафоры.

Развернутая метафора звучала бы так:

«Дымка тумана была местами порвана».

Конец фразы служит логическим продолжением ее начала. Ветвистая метафора завершалась бы нелогичным продолжением.

Самое удивительное в стиле Толстого то, что какие бы сравнения, уподобления или метафоры он ни употреблял, большинство из них служит этическим, а не эстетическим целям. Иными словами, его сравнения утилитарны, функциональны, автор воспользовался ими не для усиления образности, не для открытия нового угла зрения на ту или иную сцену, но для того чтобы подчеркнуть свою нравственную позицию. Поэтому я называю их толстовскими этическими метафорами или сравнениями — этические категории выражены при помощи сравнений. Повторяю, эти сравнения и метафоры — чисто практические, то есть довольно окостенелые, и построены они всегда по одной и той же схеме. Схема, формула такова: «Он чувствовал себя, как человек, который…» В первой части сравнения называется чувство, затем следует сравнение: «как человек, который…» и т. д. Приведу несколько примеров. (Левин размышляет о браке.) «На каждом шагу он испытывал то, что испытал бы человек, любовавшийся плавным, счастливым ходом лодочки по озеру, после того как он бы сам сел в эту лодочку. Он видел, что мало того, чтобы сидеть ровно, не качаясь, — надо еще соображаться, ни на минуту не забывая, куда плыть, что под ногами вода и надо грести, и что непривычным рукам больно, что только смотреть на это легко, а что делать это хотя и очень радостно, но очень трудно». (Часть пятая, глава 14.)

(Во время размолвки с женой.) «Он оскорбился в первую минуту, но в ту же секунду он почувствовал, что он не может быть оскорблен ею, что она была он сам. Он испытывал в первую минуту чувство, подобное тому, какое испытывает человек, когда, получив вдруг сильный удар сзади, с досадой и желанием мести оборачивается, чтобы найти виновного, и убеждается, что это он сам нечаянно ударил себя, что сердиться не на кого и надо перенести и утишить боль». «Оставаться с таким несправедливым обвинением было мучительно, но, оправдавшись, сделать ей больно было еще хуже. Как человек, в полусне томящийся болью, он хотел оторвать, отбросить от себя больное место и, опомнившись, чувствовал, что больное место — он сам».

«…божественный образ госпожи Шталь, который она (Кити) месяц целый носила в душе, безвозвратно исчез, как фигура, составившаяся из брошенного платья, исчезает, когда поймешь, как лежит это платье». (Часть вторая, глава 34.) «Теперь он (Каренин) испытывал чувство, подобное тому, какое испытал бы человек, спокойно прошедший над пропастью по мосту и вдруг увидавший, что этот мост разобран и что там пучина». (Часть вторая, глава 8.)

«Теперь он испытывал чувство, подобное тому, какое испытал бы человек, возвратившийся домой и находящий дом свой запертым». (Часть вторая, глава 9.)

«Как бык, покорно опустив голову, он ждал обуха, который, он чувствовал, был над ним поднят». (Часть вторая, глава 10.)

«Но он (Вронский) очень скоро заметил, что хотя свет был открыт для него лично, он был закрыт для Анны. Как в игре в кошку-мышку, руки поднятые для него, тотчас же опускались пред Анной». (Часть пятая, глава 28.) «Нельзя было ни о чем начать говорить, чтобы разговор не свернулся на Алексея Александровича, никуда нельзя было поехать, чтобы не встретить его. Так по крайней мере казалось Вронскому, как кажется человеку с больным пальцем, что он, как нарочно, обо все задевает этим самым больным пальцем».

У воспитанных русских людей наиболее распространенная и нейтральная форма обращения не имя, а имя-отчество: Иван Иванович или Нина Ивановна. Крестьянин может окликнуть другого Иваном или Ванькой, но вообще только кровные родственники, друзья детства или люди, служившие в одном полку, называют друг друга по имени. Я знал многих русских, с которыми дружил десятилетиями, но никогда бы не рискнул называть их иначе, чем Иван Иванович или Борис Петрович; поэтому та легкость, с которой степенные американцы становятся друг для друга Гарри или Биллами после двух стаканов виски, кажется бывшему Ивану Ивановичу совершенно немыслимой.

Комментарии

№ 1. ВСЕ СМЕШАЛОСЬ В ДОМЕ ОБЛОНСКИХ

Слово дом (в доме, домочадцы, дома) повторяется восемь раз в шести предложениях. Этот тяжеловатый и торжественный повтор дом, дом, дом, звучащий как погребальный звон над обреченной семейной жизнью (одна из главных тем книги), — откровенный стилистический прием (с. 23). [22]

№ 2. АЛАБИН, ДАРМШТАДТ, АМЕРИКА

Облонский с несколькими друзьями, в том числе Вронским и, вероятно, Алабиным, дает обед в честь знаменитой певицы (см. прим. 75); эти приятные планы окутывают его сон и переплетаются с последними газетными новостями: он большой любитель политической мешанины. В это время (февраль 1872 г.) кельнская газета, выходившая в Дармштадте (столица Великого герцогства Гессенского, входившего в состав Германской империи в 1866 г.), уделяла большое внимание так называемому Алабамскому вопросу (этим термином обозначали американские претензии к Великобритании после Гражданской войны, в ходе которой был нанесен урон американскому морскому флоту). В результате Дармштадт, Алабин и Америка смешались в сне Облонского (с. 23).

«Мое сокровище». Слова из оперы Моцарта «Дон Жуан» (1787), которые поет Дон Оттавио, персонаж, значительно более нравственный по отношению к женщинам, чем Облонский (с. 23).

№ 4. НО ВЕДЬ ПОКА ОНА БЫЛА У НАС В ДОМЕ, Я НЕ ПОЗВОЛЯЛ СЕБЕ НИЧЕГО. И ХУЖЕ ВСЕГО ТО, ЧТО ОНА УЖЕ…

Первое местоимение «она» относится к m-lle Roland, второе — к жене Облонского Долли, которая находится на восьмом месяце беременности (Долли родит девочку в конце зимы, в марте) (с. 25).

№ 5. ОТ ХОЗЯИНА ИЗВОЗЧИКИ ПРИХОДИЛИ

У которого Облонский брал экипаж и пристяжную. Теперь нужно платить за них.

№ 6. АННА АРКАДЬЕВНА, ДАРЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА

Говоря с камердинером, Облонский называет сестру и жену по имени-отчеству. Вместо Дарья Александровна он мог бы сказать княгиня или барыня.

№ 7. МЕЖДУ ДЛИННЫМИ КУДРЯВЫМИ БАКЕНБАРДАМИ

Модными в 70-е гг. в Европе и Америке.

Матвей понимает, что хозяин хочет проверить реакцию жены после ссоры (с. 27).

Старый слуга выражается простонародно, уютным, хотя и с оттенком фатализма, словом (с. 27).

Няня цитирует известную русскую пословицу: «Любишь кататься, люби и саночки возить» (с. 27).

Герои романа удивительно часто краснеют, пунцовеют, багровеют, покрываются румянцем и т. д. (и, наоборот, бледнеют), что вообще было свойственно литературе этого времени. Можно было бы специально поговорить о том, что люди 19 в. могли краснеть и бледнеть охотней и заметней, чем ныне, ибо человечество было моложе. На самом же деле, Толстой всего лишь следует старинной литературной традиции, в которой внезапный румянец служил своего рода кодом или знаком душевного волнения. Но все равно автор слегка перебарщивает, и прием обнаруживает явное несоответствие с отрывками, где эта особенность обретает ценность и реальность индивидуальной черты (например, у Анны).

Этот штрих можно сравнить с другим оборотом, которым злоупотребляет Толстой: «слабая улыбка» — передающая множество оттенков чувств: насмешливую снисходительность, вежливую симпатию, озорное дружелюбие (с. 27).

Купца, приобретающего лес в Ергушове (поместье Облонского), зовут Рябининым; он появится во второй части, в главе 16 (с. 28).

№ 13. ЕЩЕ СЫРУЮ УТРЕННЮЮ ГАЗЕТУ

По старой системе, принятой в России и во всем мире, хорошая печать требовала пропитывать бумагу влагой. Поэтому только что отпечатанная газета была сырой (с. 28).

Умеренно-либеральная газета, которую читал Облонский, — очевидно, «Русские ведомости», выходившие ежедневно, начиная с 1868 г. (с. 28).

В 862 г. н. э. Рюрик, нормандский воин, предводитель варягов (скандинавского племени), пересек Балтийское море и основал первую русскую династию князей (862 -1598). Затем после Смутного времени на престоле воцарилась династия Романовых (1613 — 1917), род менее древний, чем Рюриковичи. В генеалогии русского дворянства, составленной Долгоруковым, записаны только 60 семейств, происходивших от Рюрика и просуществовавших до 1855 г. Среди них есть и Оболенские. Вероятно, Толстой несколько небрежно переделал эту фамилию в Облонских (с. 29).

Иеремия Бентам (1740 — 1832), английский юрист, и Джеймс Милль (1773 — 1836), шотландский экономист; их гуманистические идеи вызывали симпатии в русском обществе (с. 29).

№ 17. ГРАФ БЕЙСТ, КАК СЛЫШНО, ПРОЕХАЛ В ВИСБАДЕН…

Граф Фридрих Фердинанд фон Бейст (1809 — 1886), австрийский государственный деятель. В то время Австрия была настоящим осиным гнездом политических интриг, и в русской прессе шли бесконечные дебаты по поводу того, что Бейст был внезапно освобожден от должности канцлера (10 ноября по новому стилю 1871 г.) и назначен послом при английском дворе. Перед самым Рождеством 1871 г. сразу же после представления верительных грамот он покинул Англию, чтобы провести со своей семьей два месяца в Северной Италии. Согласно газетам того времени, а также его собственным мемуарам (Лондон, 1887), его возвращение в Лондон через Висбаден совпало с приготовлениями к благодарственному молебну, который должен был состояться в соборе Св. Павла во вторник, 15/27 февраля 1872 г., в честь выздоровления принца Уэльского от тифа. Облонский прочел о путешествии Бейста в Англию через Висбаден в пятницу, и единственная подходящая пятница — 11/23 февраля 1872 г. — день, с которого начинается роман.

Некоторые из вас, наверное, все еще недоумевают, почему мы с Толстым упоминаем подобные пустяки. Чтобы магия искусства, художественный вымысел казались реальными, художник иногда помещает их в особую историческую систему отсчета, ссылаясь на какой-либо факт, который можно легко проверить в библиотеке, этой цитадели иллюзий. Случай с графом Бейстом может служить великолепным примером в споре о так называемой реальной жизни и так называемом вымысле. С одной стороны, имеется исторический факт: некий фон Бейст, государственный деятель и дипломат, оставил два тома воспоминаний, где он с большой обстоятельностью перечисляет все остроумные реплики и политические каламбуры, придуманные им за долгие годы его политической карьеры. С другой стороны, перед нами Стива Облонский, с головы до пят созданный Толстым, — и встает вопрос: кто же из них более живой, более реальный, более достоверный — настоящий, невыдуманный граф Бейст или вымышленный князь Облонский? Несмотря на свои мемуары — многословные, тягучие, полные избитых клише, милейший Бейст так навсегда и остался ненатуральной и условной фигурой; между тем как никогда не существовавший Облонский — бессмертный, живой человек. Скажу больше: сам Бейст слегка оживает, попадая в толстовский вымышленный мир (с. 29).

№ 18. ДВА ДЕТСКИЕ ГОЛОСА (СТЕПАН АРКАДЬИЧ УЗНАЛ ГОЛОСА ГРИШИ, МЕНЬШОГО МАЛЬЧИКА, И ТАНИ, СТАРШЕЙ ДЕВОЧКИ) ПОСЛЫШАЛИСЬ ЗА ДВЕРЬМИ. ОНИ ЧТО-ТО ВЕЗЛИ И УРОНИЛИ… «ВСЕ СМЕШАЛОСЬ», — ПОДУМАЛ СТЕПАН АРКАДЬИЧ

Чуткий читатель отметит, что этот небольшой эпизод с игрушечным поездом, бегущим на фоне переполоха в доме, вызванного супружеской изменой, — тонкое предупреждение, спланированное прозорливым искусством Толстого и указывающее на более страшную катастрофу в седьмой части. Особенно интересно, что маленький сын Анны, Сережа, позже будет играть в школе в выдуманную игру, где мальчики изображают движущийся поезд, а когда гувернантка находит его в унынии, оказывается, что вызвано оно не ушибом во время игры, а отношениями в семье (с. 29).

№ 19. ЗНАЧИТ, ОПЯТЬ НЕ СПАЛА ВСЮ НОЧЬ

Долли обыкновенно вставала позже и никогда не была на ногах в столь ранний час (9 ч. 30 мин.), если хорошо спала ночью (с. 30).

Еще одно уменьшительно-ласкательное имя, образованное от обычного «Таня» или «Танечка». Облонский соединяет его со словом «дочурочка» (с. 28).

Облонский, как всякий высокопоставленный служащий, мог ускорить рассмотрение дел или покончить с волокитой и даже повлиять на исход сомнительного дела. Визит просителя можно сравнить с визитом к конгрессмену в целях особого благоприятствования с его стороны. Естественно, среди просителей было больше простолюдинов, чем аристократов и высокопоставленных лиц, так как друзья Облонского или люди его круга могли попросить его об услуге за обедом или через общего знакомого (с. 31).

В домах русских господ часовщики (здесь это немец) приходили раз в неделю, обычно по пятницам, чтобы проверить и завести настольные, настенные и дедовские часы. В этом отрывке назван день недели, когда начинается действие. Для романа, где время играет столь важную роль, часовщик — самое подходящее лицо, чтобы на свой лад «завести» действие (с. 34).

В начале 70-х гг. прошлого столетия один рубль составлял приблизительно три четверти доллара, но покупательная способность доллара (1 рубль 30 коп.) была в определенном смысле выше, чем сегодня. Грубо говоря, государственное жалованье в шесть тысяч рублей в год, которое платили Облонскому в 1872 г. соответствует четырем тысячам пятистам долларам в том же году (это по крайней мере пятнадцать тысяч долларов сегодня, без пошлины) (с. 34).

Долли больше всего обеспокоена тем, что она должна родить через месяц (с. 35). Здесь слышится явный отзвук размышлений Облонского на ту же тему (с. 25).

№ 25. СОВЕРШЕННАЯ ЛИБЕРАЛЬНОСТЬ

Либеральность в понимании Толстого не совпадает с западными демократическими идеалами и с истинным либерализмом прогрессивных слоев прежней России. «Либеральность» Облонского патриархальна, и заметим, что Облонский захвачен распространенными расистскими предрассудками (с. 36).

Облонский снял свой пиджак и переоделся в официальный (то есть в зеленый сюртук) (с. 36).

№ 27. ПЕНЗЕНСКОЕ ГУБЕРНСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ

Пенза, главный город Пензенской губернии, в восточной части Центральной России (с. 36).

Немецкий камер-юнкер приблизительно соответствует английскому представителю королевской палаты. Один из многочисленных русских придворных чинов, довольно почетный, дающий банальные привилегии, как, например, право посещать придворные балы. Гриневич гордится тем, что благодаря этому чину он стоит на более высокой ступени общественной лестницы, чем его коллега, старый служака Никитин (с. 37). Последнего не следует путать с Никитиным, которого упоминает Кити.

Хотя высшие учебные заведения для женщин начали появляться лишь в 1859 г., девушки из дворянских семей, подобных Щербацким, поступали в один из Институтов благородных девиц, созданных в 18 в., или получали образование дома с гувернантками и приходящими учителями. Программа состояла из тщательного изучения французского языка и литературы, танцев, музыки, рисования. Во многих семьях, особенно в Петербурге и Москве, наряду с французским изучали английский язык.

Молодые женщины из окружения Кити никогда не выходили на улицу без гувернантки или матери. Их можно было увидеть в определенный светский час на определенном модном бульваре, и тогда за ними следовал лакей — для защиты и для престижа.

Толстой образует фамилию своего героя (русского аристократа, прообразом которого служил молодой Толстой) от своего собственного имени «Лев». Толстой произносил свое имя как «Лёв», а не «Лев». Львов

Назвав мужа Натали Щербацкой, дипломата с исключительно изысканными манерами, Львовым, Толстой пользуется производным именем от «Льва», тем самым подчеркивая другую сторону своей собственной личности, особенно юношеское стремление быть совершенно comme il faut.

№ 31. СТЕПАН АРКАДЬИЧ БЫЛ НА «ТЫ»

Русские (как и французы и немцы), обращаясь к близким знакомым, говорят им «ты» (французское tu, немецкое du) вместо «вы». Хотя обычно «ты» следует за именем собеседника, нередко встречается и сочетание с фамилией, даже с именем-отчеством (с. 38).

№ 32. ЗЕМСКИЙ ДЕЯТЕЛЬ, НОВЫЙ ЗЕМСКИЙ ЧЕЛОВЕК

Земства (созданные по правительственному указу от 1 января 1864 г.) представляли собой окружные и провинциальные собрания и советы, которые избирались тремя слоями населения: помещиками, крестьянами и горожанами. Левин сначала горячо поддерживал эти административные советы, но затем начал резко возражать против них, критикуя помещиков, устраивавших своих закадычных друзей на самые прибыльные должности (с. 39).

№ 33. НОВОЕ, ОЧЕВИДНО ОТ ФРАНЦУЗСКОГО ПОРТНОГО, ПЛАТЬЕ

По моде того времени, Левин, возможно, был в хорошо сшитой просторной куртке, отделанной по краю тесьмой, а потом переоделся в сюртук перед вечерним визитом к Щербацким (с. 40).

Имя купца; подразумевается хороший, но не шикарный ресторан, годный для дружеского обеда (с. 40).

№ 35. ТРИ ТЫСЯЧИ ДЕСЯТИН В КАРАЗИНСКОМ УЕЗДЕ

Тут слышится явная аллюзия на Тульскую губернию (позднее названную Кашинской) в Центральной России, расположенную к югу от Москвы, где Толстой сам владел обширными землями. Губерния состояла из уездов. Толстой выдумал «Каразинский» уезд, причудливо образовав это слово от имени Каразина (знаменитого общественного деятеля, 1773 — 1842) и Крапивенского уезда, где расположено его собственное имение Ясная Поляна (около восьми миль от Тулы по Московско-Курской дороге), с прибавлением названия соседней деревни (Карамышево). Земли Левина также расположены в «Селезневском» районе той же Кашинской губернии (с. 42).

Толстой имеет в виду Пресненские пруды в Москве, где зимой был каток (с. 41).

Согласно моему источнику («Mode in Costume», by R. Turner Wilcox, New York, 1948, с 308), лиловые и красные нижние юбки и чулки пользовались большим успехом у молодых парижанок приблизительно в 1870 г. — и московские модницы, конечно, подражали парижской моде. У Кити, вероятно, были полотняные или кожаные полусапожки на пуговках.

№ 38. И ВЕСЬМА ВАЖНЫЙ ФИЛОСОФСКИЙ ВОПРОС

Толстой не дает себе труда слишком углубляться в этот легко доступный предмет. Вопросы материи и сознания до сих пор обсуждают во всем мире, но сама проблема, как ее формулирует Толстой, к 1870 г. настолько устарела, казалась столь очевидной и излагалась в столь общем виде, что едва ли профессор философии проделал бы такой огромный путь (более 300 миль) из Харькова в Москву, чтобы обсудить ее со своим коллегой (с. 44).

№ 39. КЕЙС, ВУРСТ, КНАУСТ, ПРИПАСОВ

Согласно Allgemeine Deutsche Biographie (Leipzig, 1882), существовали ученый по имени Раймонд Джакоб Вурст (1800 — 1845) и композитор 16 в. Генрих Кнауст (или Кнаустинус). Я не нашел Кейса, не говоря уже о Припасове, и предпочитаю думать, что Толстой остроумно выдумал эту вереницу имен философов-материалистов с правдоподобным процентным отношением — одна русская фамилия на три немецких (с. 45).

С незапамятных времен, когда берцовую кость лошади использовали для изготовления полозьев, мальчишки и юноши пристрастились играть на льду замерзших рек и болот. Этот спорт был чрезвычайно популярен в старой России, а к 1870 г. стал модным и у мужчин, и у женщин. Коньки из стали с круглыми или острыми носами привязывали к ботинку и плотно прикрепляли специальными зажимами, шипами или винтами, привинчивающимися к подметке. Это было до того, как появились специальные ботинки, к которым крепились коньки (с. 48).

№ 41. СТАРЫЕ КУДРЯВЫЕ БЕРЕЗЫ САДА, ОБВИСШИЕ ВСЕМИ ВЕТВЯМИ ОТ СНЕГА, КАЗАЛОСЬ, БЫЛИ РАЗУБРАНЫ В НОВЫЕ, ТОРЖЕСТВЕННЫЕ РИЗЫ

Как я говорил раньше, стиль Толстого, охотно допускающий утилитарные («иносказательные») сравнения, совершенно лишен поэтических уподоблений или метафор, предназначенных в первую очередь для того, чтобы пробудить художественное чутье читателя. Эти березы (а также сравнение с солнцем и розаном) — исключения. Вскоре иглы инея упадут на меховую муфту Кити (с. 48). Интересно сравнить, как видит Левин эти символические деревья в начале своего ухаживания, с описанием старых берез (о которых впервые упоминает его брат Николай), побитых сильным летним ураганом в последней части книги.

Новичок в неуклюжих коньках мог ковылять, цепляясь за спинку зеленого кресла, и в тех же самых креслах дамы могли кататься с помощью своих друзей или платных катальщиков (с. 48).

№ 43. МАЛЬЧИК В РУССКОМ ПЛАТЬЕ

Молодой человек, сын дворянина, надел на каток костюм простолюдина или стилизованный простонародный наряд — высокие сапоги, короткую подпоясанную куртку, овечью шапку (с. 49).

№ 44. ЧЕТВЕРГИ, КАК ВСЕГДА, МЫ ПРИНИМАЕМ СТАЛО БЫТЬ, НЫНЧЕ?

Это небольшая ошибка Толстого, но, как уже говорилось раньше, на протяжении всей книги время Левина «отстает» от времени других персонажей (с. 52). Побывав у Облонских (глава 4), мы узнаем, что была пятница, позднее это подтвердят ссылки на воскресенье (с. 52).

№ 45. В «АНГЛИЮ» ИЛИ В «ЭРМИТАЖ»?

«Эрмитаж» упомянут, но отвергнут, поскольку романисту едва ли подобает рекламировать один из лучших московских ресторанов (где, согласно путеводителю Бедекера 90-х гг., то есть на двадцать лет позже, хороший обед без вина стоил два рубля двадцать пять копеек, или пару долларов). Толстой упоминает об этом вместе с вымышленной «Англией» просто для того, чтобы дать понятие о его классе. Нужно сказать, что обедали в прежнее время обычно между пятью и шестью часами (с. 52). [23]

№ 46. А ТО Я ОТПУСТИЛ КАРЕТУ

Личными экипажами и нанятыми, не считая карет (закрытая коляска на колесах, в которой ездил Облонский), были в основном уютные сани на двоих. Снег, по которому катились сани, лежал на улицах Москвы и Петербурга приблизительно с ноября до апреля (с. 53).

Так называется народность — приблизительно три миллиона жителей бывшей Российской империи, в основном тюркского происхождения и главным образом мусульмане, остатки монголо-татарских завоевателей 13 в. Из Казанской губернии несколько тысяч в 19 в. перебрались в Москву и Петербург, где некоторые из них служили официантами (с. 53).

№ 48. ФРАНЦУЖЕНКА, СИДЕВШАЯ ЗА КОНТОРКОЙ

Она должна была наблюдать за буфетом и продавать цветы (с. 53).

Здесь это обобщенный тип. Толстой-моралист испытывал отвращение к вымыслу (хотя Толстой-художник больше выдумал правдоподобных персонажей, чем кто бы то ни было до него, за исключением Шекспира), и в своих набросках он часто прибегал к подлинным именам вместо слегка завуалированных, которые он придумывал впоследствии. Голицын — широко известная фамилия, и в данном случае Толстой явно не заботился о превращении его в Гольцова или Лицына (с. 54).

Фленсбургские устрицы привозили из Германии (из Шлезвиг-Гольштейнского княжества, расположенного на побережье Северного моря, к югу от Дании), и с 1859-го по 1879 г. ими торговала компания во Фленсбурге на датской границе. Мелкие остендские устрицы с 1765 г. привозили из Англии через бельгийский город Остенде. И фленсбургские и остендские устрицы были редкостью в 70-е гг. и высоко ценились российскими гурманами (с. 54).

№ 51. МНЕ ЛУЧШЕ ВСЕГО ЩИ И КАША

Щи — суп, почти целиком состоящий из вареной капусты, и гречневая каша были и по сей день остаются главным блюдом русских крестьян, чью грубую пищу будет есть Левин, превратившись в земледельца и деревенского жителя, отстаивавшего свою простую жизнь. В мое время, сорок лет спустя, хлебать щи было так же изысканно, как лакомиться французскими кушаньями (с. 54).

Читайте также:  Как приклеить плавники для лодки пвх

Бургундские вина, белое и красное. Белое вино, известное как шабли, производят в восточной части Франции, точнее, в древней провинции Бургундия, где расположены древнейшие виноградники в Европе. Вино нюи (название места) Сен-Жорж, очевидно предложенное официантом, делают из винограда, выращиваемого к северу от Бона, в центре Бургундии (с. 55).

Сыр ели с хлебом на закуску и между переменами блюд (с. 55).

Величайший русский поэт Александр Пушкин (1799–1837) перевел на русский язык (с французской версии) LV Оду из так называемой «Anacreontea», сборника стихов, приписываемых поэту Анакреону (родился в 6 в. до н. э. в Малой Азии, умер в возрасте 85 лет). Ода отличается отсутствием своеобразных форм ионического диалекта древнегреческого языка, на котором Анакреон писал, согласно подлинным отрывкам, цитируемым древними авторами. Облонский сильно перевирает Пушкина.

Пушкинские стихи звучат так:

№ 55. И С ОТВРАЩЕНИЕМ ЧИТАЯ ЖИЗНЬ МОЮ, / Я ТРЕПЕЩУ И ПРОКЛИНАЮ, / И ГОРЬКО ЖАЛУЮСЬ…

Левин цитирует отрывок из пронзительного стихотворения Пушкина «Воспоминание» (1828) (с. 58).

В обзоре недельных новостей в «Pall Mall Budget» за 29 декабря 1871 г. я прочел следующее: «В Санкт-Петербурге император издал указ о наборе рекрутов на 1872 г. из расчета шесть человек на 1000 для всей Российской империи, включая Польшу. Этот обычный рекрутский набор может увеличить армию и флот до должных размеров». Эта заметка почти не связана с текстом, но интересна сама по себе (с. 59).

«Великолепно, если я поборол свою земную страсть; но если это и не удалось, я все же испытал блаженство».

Как говорится в коротком примечании в переводе Мод (1937), Облонский цитирует эти строки из «Летучей мыши» Штрауса, которая, однако, появилась лишь спустя два года после описанного обеда.

Точная ссылка: «Die Fledermaus», komische Operette in drei Akten nach Meilhac und Halevy (авторы французского водевиля «Le veillon», который в свою очередь был переделан из немецкой комедии «Das Gefngnis», написанной Бенедиксом) bearbeitet von Haffner und Genee, Musik von Johann Strauss. Впервые поставлена в Вене 5 апреля 1874 г. (как сообщает Левенберг в «Annals of Opera», 1943). Я не нашел этой анахронической цитаты в партитуре, но она может быть в полном тексте (с. 60).

№ 58. КАК ЭТОТ ДИККЕНСОВСКИЙ ГОСПОДИН

Речь идет о напыщенном и величавом мистере Джоне Подснепе, персонаже романа «Наш общий друг», который печатался в Лондоне с мая 1864-го по ноябрь 1865 г. в двадцати номерах ежемесячного журнала. Подснеп «даже выработал себе особый жест: правой рукой он отмахивался от самых сложных мировых вопросов (и тем самым совершенно их устранял)…» (с. 61).

№ 59. ОБЕ ЛЮБВИ, КОТОРЫЕ ПЛАТОН ОПРЕДЕЛЯЕТ В СВОЕМ «ПИРЕ»

В диалоге известного афинского философа Платона (427 — 347 гг. до н. э.) несколько пирующих разговаривают о любви. Один из них риторически разделяет любовь на земную, чувственную и небесную, свободную от чувственных желаний. Другой воспевает Любовь и ее творения, третий, Сократ, говорит о любви, выражающей стремление к красоте (с. 61).

Этот литературный обед стоит двадцать шесть рублей, включая «чаевые», поэтому доля Левина составила 13 рублей (примерно 10 долларов в то время). Двое мужчин взяли две бутылки шампанского, немного водки и по крайней мере одну бутылку белого вина (с. 62).

№ 61. КНЯГИНЯ ВЫШЛА ЗАМУЖ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ ТОМУ НАЗАД

Это ошибка Толстого. Судя по возрасту Долли, это было по крайней мере тридцать четыре года назад (с. 63).

№ 62. МНОГО ИЗМЕНИЛОСЬ В ПРИЕМАХ ОБЩЕСТВА

В 1870 г. в Москве открылось первое высшее женское учебное заведение: Лубянские курсы. Вообще это было время эмансипации русских женщин. Молодые женщины стремились к свободе, которой раньше не знали, и среди прочего — к тому, чтобы самим выбирать себе мужа (его выбирали родители) (с. 64).

Один из бальных танцев того времени («господа начинают с левой ноги, дамы — с правой, скользят, ноги вместе, поворот кругом» и т. д.). Сын Толстого, Сергей Львович, в своих записках об «Анне Карениной» говорит: «Дамы особенно дорожили мазуркой: на нее кавалеры приглашали тех дам, которые им больше нравились» («Литературное наследство», тт. 37 — 38, с. 572) (с. 64).

Калуга расположена к югу от Москвы по направлению к Туле (Центральная Россия) (с. 68).

№ 65. КЛАССИЧЕСКОЕ И РЕАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Классическое образование в русских школах включало изучение латыни и греческого языка, тогда как реальное подразумевало замену их современными языками, а упор делался на научное и практическое изучение других дисциплин (с. 70).

Разговор (у Щербацких) о столоверчении в первой части, глава 14, в котором Левин критикует «спиритизм», Вронский предлагает испытать столы, а Кити ищет какой-нибудь стол, — все это получит странное продолжение в четвертой части, в главе 13, когда Левин и Кити будут писать мелом на ломберном столе, разговаривая с помощью любовного шифра. Вызывание духов, столоверчение, музыкальные инструменты, перелетающие с места на место, и прочие странные аберрации материи и духа с хорошо оплачиваемыми медиумами, вещающими в гипнотическом трансе от имени умерших, были в то время модной прихотью (с. 71). Хотя танцующая мебель и привидения стары как мир, их возрождение произошло в деревеньке Хайдсвилл, что возле Рочестера, штат Нью-Йорк, где в 1848 г. у сестер Фокс слышали стук костей или иных анатомических кастаньет. Несмотря на разоблачения, спиритизм охватил весь мир, и к 1870 г. вся Европа вращала столы. Комитет, избранный Лондонским обществом по изучению «спиритических явлений», недавно сообщал, что на одном сеансе медиум Юм был поднят на 27,5 сантиметра. В другой части книги мы встретим мистера Юма в другом обличье и увидим, как спиритизм, в шутку предложенный Вронским в первой части, странным и трагическим образом повлияет на решение Каренина и судьбу его жены (с. 71).

Светская игра молодых людей в России, а возможно, и в других странах: игроки встают в круг, все держат веревку, по которой пускают колечко от одного игрока к другому, а тот, кто водит, стоя в центре, пытается отгадать, в чьи руки оно попало (с. 72).

Манера обращения княгини Щербацкой к мужу — старомодный «московизм». Заметьте также, что князь называет своих дочерей «Катенька» и «Дашенька» на старый русский лад, не прибегая к англизированным новомодным сокращениям «Кити» и «Долли» (с. 74).

Этим существительным множественного числа грубоватый князь называет молодых вертопрахов, недалеких и фатоватых. Оно не очень подходит к Вронскому, которого, по-видимому, имеет в виду отец Кити; Вронский, возможно, тщеславен и фриволен, но кроме того он честолюбив, умен и настойчив. Читатель услышит любопытное эхо этого причудливого слова в фамилии парикмахера («Тютькин-куафер»): проезжая перед смертью по улицам Москвы, Анна скользит рассеянным взглядом по вывеске с этим именем, ее поражает нелепое несоответствие русской комической фамилии чопорному французскому существительному «куафер», и в следующее мгновение она уже думает о том, что может развлечь Вронского этой шуткой (с. 73).

Пажеский Его Императорского Величества корпус, военная школа для отпрысков благородных русских фамилий, основан в 1802 г., преобразован в 1865 г. (с. 75).

№ 71. CHTEAU DES FLEURS, CANCAN

Увеселительное заведение с водевильным представлением на сцене. «Знаменитый канкан… всего лишь кадриль, которую танцуют полные люди». (Аллен Додворт. «Танцы и их связь с образованием и общественной жизнью», Лондон, 1885) (с. 76).

Вокзал Николаевской, или Петербургской железной дороги в северной части Москвы. Эта дорога была построена в 1843 — 1857 гг. Скорый поезд проходил расстояние от Петербурга до Москвы (около 400 миль) за двадцать часов в 1862 г. и за тринадцать — в 1892-ом г. Выехав из Петербурга около 8 часов вечера, Анна прибыла в Москву на следующий день чуть позже 11 часов (с. 76).

Человек ниже званием — слуга, служащий, торговец — обращался к титулованным особам (князьям или графам): «Ваше сиятельство!» Князь Облонский (сам — «сиятельство») обращается к Вронскому игриво-покровительственным тоном, как бы изображая пожилого слугу, наставляющего юного шалопая или, что более вероятно, степенного отца семейства, беседующего со взбалмошным холостяком (с. 76).

№ 74. HONNI SOIT QUI MAL Y PENSE

Девиз Ордена Подвязки: «Стыдно тому, кто плохо подумает!» Эти слова произнес Эдуард III в 1348 г., укоряя одного рыцаря, засмеявшегося, когда у одной дамы упала подвязка (с. 76).

Этим итальянским словом («божественная») называли знаменитых певиц (например, la diva Patti). В 1870-е гг. во Франции и других странах так называли и фривольных актрис варьете, но здесь, я думаю, имеется в виду уважаемая певица или актриса. Эта «дива», отраженная и размноженная, принимает участие в сне Облонского, в том самом сне, от которого он просыпается в 8 часов утра, 11 февраля, в пятницу. Здесь же Облонский разговаривает о ней («новой певице») на станции с графиней Вронской в субботнее утро 12 февраля. И наконец, в 9 ч. 30 м. в ту же субботу он говорит своей семье, что Вронский только что заезжал, чтобы справиться об обеде, который они должны дать на следующий день в честь заграничной знаменитости. Кажется, Толстой никак не может решить, должен ли этот прием быть официальным или дружеским (с. 77).

Необходимо отметить, что в конце пятой части появление знаменитой певицы (дивы Патти, на сей раз она названа по имени) происходит в решающий для Анны и Вронского миг.

№ 76. СКВОЗЬ МОРОЗНЫЙ ПАР ВИДНЕЛИСЬ РАБОЧИЕ В ПОЛУШУБКАХ, В МЯГКИХ ВАЛЕНЫХ САПОГАХ, ПЕРЕХОДИВШИЕ ЧЕРЕЗ РЕЛЬСЫ ЗАГИБАЮЩИХСЯ ПУТЕЙ

Здесь начинается цепочка искусных толстовских приемов, подготавливающих страшный эпизод и одновременно пробуждающих те впечатления, из которых впоследствии возникнет ночной кошмар Анны и Вронского. Сквозь морозный пар смутно виднеются закутанные фигуры, железнодорожные рабочие, а чуть позже — закутанный, покрытый инеем машинист. Смерть железнодорожного сторожа, которую подготавливает Толстой, происходит на 82-й странице: «Сторож, был ли он пьян или слишком закутан от сильного мороза, не слыхал отодвигаемого задом поезда, и его раздавило». Вронский видит обезображенное тело и замечает мужика с мешком через плечо, выходящего из поезда (Анна, возможно, тоже видит его). Это зрительное впечатление еще усилится. Тема «железа» (по которому бьют и крушат в ночном кошмаре) также предстает здесь в образе сотрясаемой платформы, подрагивающей от чудовищного веса (с. 78).

На знаменитой фотографии двух первых трансконтинентальных поездов, встречающихся на вершине Промонтори, штат Юта, видно, что у паровоза, идущего по железной дороге, протянувшейся на запад от Сан-Франциско, труба имеет конусообразную форму, тогда как у паровоза, идущего по дороге Юнион Пасифик (протянутой к западу от Омахи), изящная дымовая труба увенчана искроуловителем. Оба типа труб использовались в русских паровозах. Согласно книге Коллиньона «Chemins de Fer Russes» («Русские железные дороги», Париж, 1868), у 7,5-метрового паровоза скорого поезда, идущего из Петербурга в Москву, была прямая труба высотой в 2 м 30 см, то есть на 30 см больше диаметра движущихся колес, чье движение с такой живостью изобразил Толстой (с. 78).

№ 78. НА ВНЕШНОСТЬ ЭТОЙ ДАМЫ

Читателю необязательно смотреть на Анну глазами Вронского, но для тех, кто хочет оценить все детали мастерства, необходимо себе четко представлять внешность героини. Анна была довольно полной женщиной, но с удивительно изящной фигурой и исключительно легкой походкой. Лицо ее, очень свежее и живое, было прекрасно, черные вьющиеся волосы — довольно непослушны, а серые глаза блестели и казались темными от густых ресниц. Ее взгляд мог светиться чарующим светом или принимать серьезное и грустное выражение. У нее румяные губы (она их не красит), полные руки, изящные запястья и маленькие кисти. Пожатие энергично, а движения быстры. Все в ней казалось элегантным и неподдельным (с. 79).

Два светских человека, близкие знакомые или однокашники, могут называть друг друга по фамилии и даже с указанием титула: граф, князь, барон, — оставляя имена или клички для особых случаев. Когда Вронский обращается к Стиве «Облонский», он прибегает к несравненно более интимной форме обращения, чем если бы назвал его по отчеству (с. 80).

№ 80. VOUS FILEZ LE PARFAIT AMOUR. TANT MIEUX, MON CHER

У тебя все еще тянется идеальная любовь. Тем лучше, мой милый (с. 80).

№ 81. ПРОБЕЖАЛ И НАЧАЛЬНИК СТАНЦИИ В СВОЕЙ НЕОБЫКНОВЕННОГО ЦВЕТА ФУРАЖКЕ. ОЧЕВИДНО, ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ НЕОБЫКНОВЕННОЕ

На самом деле никакой связи между двумя прилагательными нет, но повторы характерны для стиля Толстого с его неприятием фальшивых красивостей и готовностью допустить любую тяжеловесность, лишь бы она напрямую вела к сути. Сравните похожее сочетание слов «неторопливый» и «торопливо», которые встречаются через пятьдесят страниц. Фуражка начальника станции была ярко-красного цвета (с. 82).

№ 82. У БОБРИЩЕВЫХ ВСЕГДА ВЕСЕЛО

Мы можем предположить, что именно Бобрищевы давали тот самый бал (с. 89).

Внимательно изучив статью «Парижские моды на февраль» в газете «Лондон иллюстрейтед ньюз» 1872 г., мы увидим, что toilettes de promenade едва касались земли, а вечернее платье оканчивалось длинным квадратным шлейфом. Особенно модным считался бархат, и дамы надевали платья из «королевского» черного бархата поверх юбки из фая, отороченной кружевом шантильи, а волосы украшали букетом цветов (с. 95).

Сергей Толстой в своих записках (см. № 63) описывает порядок танцев на балу, напоминающем описанный в романе: «…начинался бал с легкого вальса. Затем следовали четыре кадрили, потом мазурка с фигурами… Последним танцем был котильон — кадриль с разными фигурами, например grand-rond (большой хоровод), chane (цепь) с вводными танцами — вальсом, мазуркой, галопом, гроссфатером и др.».

Додворт в своей книге («Танцы…», 1885) перечисляет не менее двухсот пятидесяти фигур в «котильоне, или немецком танце». Большой тур описан под номером 63: «Кавалеры выбирают кавалеров, дамы выбирают дам, образуется большой круг, кавалеры берут друг друга за руки в одной части круга, дамы — в другой, фигура начинается поворотом налево, затем ведущий, который правой рукой держит даму, идет вперед, оставляя остальных танцующих позади, и проходит через центр круга… затем он поворачивает налево вместе с остальными кавалерами, а его партнер поворачивает направо вместе со всеми дамами, продолжающими двигаться по другой стороне комнаты, образуя два симметричных ряда. Когда двое последних выходят из круга, обе линии движутся вперед и каждый кавалер танцует с дамой напротив». Разнообразные «цепочки» — двойные, сплошные и прочие — предоставляются воображению читателя (с. 96).

№ 85. О БУДУЩЕМ ОБЩЕСТВЕННОМ ТЕАТРЕ…

Согласно замечанию в переводе Мод, народный театр (или, точнее, театр, который финансируют частные лица) был организован во время Московской выставки 1872 г. — в Москве в ту пору были только государственные театры (с. 96).

N86. И ПЯТЕРЫМ ОТКАЗАЛА МАЗУРКУ

Она отказала и Левину несколько дней назад. Весь бал (с этой удивительной паузой: «вдруг музыка остановилась») передает настроение и состояние Кити (с. 97).

№ 87. ПРЕЛЕСТНА ТВЕРДАЯ ШЕЯ С НИТКОЙ ЖЕМЧУГА, ПРЕЛЕСТНЫ ВЬЮЩИЕСЯ ВОЛОСЫ РАССТРОИВШЕЙСЯ ПРИЧЕСКИ, ПРЕЛЕСТНЫ ГРАЦИОЗНЫЕ ЛЕГКИЕ ДВИЖЕНИЯ МАЛЕНЬКИХ НОГ И РУК, ПРЕЛЕСТНО ЭТО КРАСИВОЕ ЛИЦО В СВОЕМ ОЖИВЛЕНИИ; НО БЫЛО ЧТО-ТО УЖАСНОЕ И ЖЕСТОКОЕ В ЕЕ ПРЕЛЕСТИ

Повторение жужжащего звука «ж» — зловещее свойство ее красоты — искусно завершается в предпоследнем абзаце этой главы: «неудержимый дрожащий блеск глаз и улыбки обжег его» (с. 100).

Ведущий в танце должен постоянно следить за всем и быть все время начеку, чтобы подгонять запоздавших, подсказывать замешкавшимся, подталкивать невнимательных, сигналить топчущимся на месте, смотреть за подготовкой к новой фигуре, следить, чтобы каждый танцующий стоял с правильной стороны от своего партнера, и подавать знак, если партнерам нужно проделать одно и то же движение. Таким образом, он вынужден выполнять обязанности «надсмотрщика», так же как и ведущего, наставника и руководителя. Все это делает Корсунский, но значительно тактичней и мягче (с. 99).

№ 89. КАКОЙ ТО БАРИН, НИКОЛАЙ ДМИТРИЧ

Простоватая любовница Николая Левина называет его по имени и отчеству, произнося его сокращенно, как уважающая мужа жена из мещанской семьи (с. 102). Когда Долли, говоря о своем муже, называет его по имени-отчеству, она имеет в виду совсем другое — она выбирает самый формальный и нейтральный способ обращения, чтобы подчеркнуть, что они чужие.

№ 90. И БЕРЕЗЫ, И НАША КЛАССНАЯ

С острой ностальгической нежностью он вспоминает комнаты в родовом имении, где детьми они занимались с наставником или гувернанткой (с. 106).

В ночных ресторанах плясали и пели цыгане. Красивые цыганки пользовались огромным успехом у русских кутил.

Удобные деревенские сани выглядели так, словно это ковер на полозьях (с. 107).

В особняке Левина топили дровяные голландские печи, в каждой комнате стояла печь, в доме были двойные окна, проложенные ватой между рамами (с. 110).

Джон Тиндаль (1820 — 1893) — автор книги «Теплота, рассматриваемая как род движения» (1864). Это было первое популярное изложение тепловой механической теории, которое в начале 60-х гг. еще не попало в учебники (с. 110).

Три звонка на российских железных дорогах в 70-х гг. прошлого века превратились в национальную традицию. Первый звонок, который давали за четверть часа до отхода поезда, просто напоминал пассажирам о поездке; второй звонок, через десять минут, предупреждал о скором отправлении поезда; сразу же после третьего звонка паровоз давал свисток и уплывал вдаль (с. 114).

Грубо говоря, в последней трети прошлого века в мире господствовало два представления об удобствах ночных путешествий: американская система Пульмана с купе, перегороженными занавесками, в которых ноги пассажиров свисали как попало, и система Манна в Европе, где можно было развалиться в кресле; но в 1872 г. вагон 1-го класса (который Толстой называет эвфемизмом «спальный вагон») в ночном поезде Москва — Петербург был устроен примитивно, являясь чем-то средним между пульмановской конструкцией и системой «будуара» полковника Манна. В нем был боковой коридор, туалеты, дровяные печи, а также открытые платформы, которые Толстой называет «крылечками», — тамбуров еще не существовало, поэтому снег летел через крайние двери, когда кондукторы и истопники переходили из вагона в вагон. В спальных отделениях гулял сквозняк, они были полуотгорожены от остального вагона, и из толстовского описания видно, что одно купе занимали шесть пассажиров (а не четверо, как в более поздних спальных вагонах). Шесть дам в «спальном» отделении сидели, откинувшись в креслах, трое напротив троих, между противоположными креслами места было достаточно, чтобы вытянуть ноги. В 1892 г. Карл Бедекер говорит, что в первоклассных вагонах на этой линии существовали кресла, которые можно было раскладывать на ночь, но он не изображает этого превращения в подробностях; как бы то ни было, в 1872 г. подобие полноценного сна, при котором можно вытянуть ноги, не предполагало постелей. Чтобы понять некоторые важные обстоятельства ночного путешествия Анны, читатель должен отчетливо представлять себе вот что: Толстой без разбора называет плюшевые сиденья в вагоне то «диванчиками», то «креслами». Оба названия правильны — диван с каждой стороны купе делился на три кресла. Анна сидит, повернувшись лицом к северу в правом углу у окна, и может видеть окна слева напротив. Слева от нее сидит ее горничная Аннушка (которая путешествует в том же вагоне, не вторым классом, как во время поездки в Москву). С другой стороны, еще восточнее, у самого прохода в левой части вагона, восседает толстая старуха, испытывающая неудобства от смены жары и холода. Прямо напротив Анны старая больная дама укладывается спать, две другие занимают места напротив, и Анна обменивается с ними краткими репликами (с. 114).

В 1872 г. этот фонари к для путешествий — примитивное приспособление со свечой внутри, рефлектором и металлической ручкой, которую можно было прикрепить к подлокотнику железнодорожного кресла (с. 114).

Здесь разворачивается еще одна цепочка впечатлений, относящихся к закутанному сторожу («как будто раздирали кого-то») и ведущих к самоубийству Анны («красный огонь ослепил глаза, и потом все закрылось стеной»). Сонной Анне кажется, что жалкий истопник что-то грызет в стене, и эта картина обернется ночным кошмаром с копошащимся и что-то сокрушающим мужичком (с. 116).

Станция Бологое расположена на полпути от Москвы в Петербург. В 1870 г. там была 20-минутная остановка вскоре после полуночи, чтобы пассажиры успели выпить остывший чай в буфете (см. также N 72) (с. 116).

В 1853 г. появилась твердая шляпа с низкой тульей, сконструированная английским шляпником Уильямом Баулером. Это был первый вариант котелка, или дерби — граф Дерби надевал серый котелок с черной лентой, отправляясь на английские скачки. Котелок был широко распространен в 70-е гг. прошлого века. Уши Каренина нужно счесть третьим пунктом в ряду «дурных вещей», вызвавших у Анны «неприятное чувство» (с. 118).

Сторонник духовного и политического единства всех славян (сербов, болгар и т. д.) с Россией во главе (с. 122).

№ 102. УЛОЖИЛА ЕГО (СЕРЕЖУ) СПАТЬ

Это происходит около 9 часов вечера. Почему-то Сережу уложили раньше, чем обычно (выше сказано, что обычно он ложился спать около десяти часов вечера — необычайно поздно для ребенка 8 лет) (с. 124).

№ 103. DUC DE LILLE «POSIE DES ENFERS»

Вероятно, Толстой пародирует имя французского писателя Виллье де Лиль Адана (1840 — 1889). Название «Поэзия ада» вымышленное (с. 125).

На протяжении всего романа Толстой несколько раз возвращается к чудесным, правильным зубам Вронского. Когда он улыбается, сплошные зубы образуют ровный ряд цвета слоновой кости, но перед его исчезновением со страниц романа, в восьмой части, его создатель, наказывая Вронского, вернее — его великолепную внешность, награждает его мастерски описанной зубной болью (с. 129).

№ 105. СПЕЦИАЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ПО ПОВОДУ ИГРЫ В ТЕННИС

В конце 22-й главы шестой части Долли Облонская смотрит, как Вронский, Анна и двое гостей играют в теннис. Время действия — июль 1875 г., и теннис, в который они играют в загородном имении Вронского, — еще молодая игра. Ее в 1873 г. предложил майор Уингфилд в Англии. Она имела мгновенный успех, уже в 1875 г. в нее стали играть в России и Америке. В Англии теннис часто называют лоун-теннисом (сначала в него играли на крокетных площадках, твердых или покрытых дерном), чтобы отличать от старинной игры, в которую играют в специальных теннисных залах и иногда называют «Court Tennis». «Court Tennis» упоминается у Шекспира и Сервантеса. Старинные короли играли в него, пыхтя и задыхаясь в гулких залах. А вот лоун-теннис, повторяю, — наша, современная игра. Заметьте, как тщательно описывает ее Толстой: игроки, разделенные на две команды, стоят по обе стороны туго натянутой сетки на тщательно выровненной крокетной площадке с позолоченными ракетами в руках (мне нравится «позолота» — отзвук королевского происхождения этой игры и благородного ее возрождения). Описаны разные приемы игры. Вронский и его партнер Свияжский «играли очень хорошо и серьезно. Они зорко следили за летящим к ним мячом, не торопясь и не мешкая, ловко подбегали к нему, выжидали прыжок и, метко и верно поддавая мяч ракетой, перекидывали за сетку». Боюсь, что скорее всего это были «свечи». Партнер Анны по фамилии Весловский, которого Левин несколько недель назад вышвырнул из своего дома, играл хуже, чем остальные. Тут прелестная деталь: мужчины с разрешения дам сняли сюртуки и играли в рубашках. Долли вся игра казалась ненатуральной — взрослые люди бегают за мячом, как дети. Вронский — большой поклонник английских манер и причуд. Увлечение теннисом еще раз доказывает это. Между прочим, эта игра была значительно более спокойной в 70-е гг., чем сегодня. Мужчины подавали решительным ударом, держа ракету вертикально на уровне глаз, женская подача была слабей.

Герои романа принадлежат к русской православной или, точнее, восточно-православной церкви, которая отделилась от единой христианской церкви тысячу лет назад. Когда мы впервые встречаемся с одной из второстепенных героинь, графиней Лидией, она проявляет интерес к объединению церквей так же, как набожная дама, госпожа Шталь, изображающая христианское благочестие, от влияния которой Кити вскоре избавится в Содене. Но как я сказал, основное вероучение в книге — православие. Долли и Кити Щербацкие и их родители сочетают традиционную обрядовую сторону религии со старомодной добродушной верой, которую одобряет Толстой. В 70-е гг., сочиняя роман, он еще не проникся жгучей ненавистью к обрядовой стороне православия. Венчание Кити и Левина и священнослужитель изображены с большой симпатией. Именно во время венчания Левин, который годами не бывал в церкви и считал себя атеистом, чувствует первые схватки рождения веры, их вновь сменяют сомнения, но в конце книги мы видим, что он переживает внутренний переворот, обретает благодать, и Толстой деликатно тянет его в секту толстовцев.

22. Ссылки на страницы даются по изданию: Толстой Л. Н. Анна Каренина. — М., Художественная литература, 1976. — БВЛ. — Прим. перев.

23. Неточность В. Набокова: ресторан и гостиница «Англия» действительно существовали в Москве, на Петровке. — Прим. ред.

источник